На очередном заседании сената Марцелл оказался в очень сложном положении. Его коллега по должности Левин отсутствовал, и Марк Клавдий мог бы сам попытаться решить вопрос с делегациями сицилийских греков. Причем решить в свою пользу. Но такие действия давали его недругам возможность обвинить консула в злоупотреблении властью в своих интересах. К тому же представители сицилийских городов открыто говорили о том, что опасаются жаловаться на Марцелла самому Марцеллу в отсутствие Левина. Поэтому Марк Клавдий не стал мудрить, а заявил, что поскольку Марк Валерий отсутствует, то до его возвращения он ничего не будет делать ни в военных делах, ни в делах гражданских. С тем и распустил сенаторов по домам. Судя по всему, консул хотел выиграть время и найти новых союзников. Левин во время выборов находился на Балканах, где и узнал о том, что стал консулом. Неожиданно Марк Валерий захворал и проболел долгое время, поэтому, когда он появился в Риме, Марцелл был уже готов к борьбе.

Но и его противники не дремали, и когда Левин появился в окрестностях Рима, навстречу ему вышли сицилийские греки и стали жаловаться на Марка Клавдия. Тит Ливий засвидетельствовал, что консул благосклонно встретил жалобщиков, внимательно их выслушал и скорбел о судьбе Сиракуз. После этого разрешил эллинам идти в Рим вместе с ним: «вел с собой побежденных – обвинять славнейших мужей» (Liv. XXVI, 27). Но дела, связанные с Сицилией, сенаторы до поры до времени отложили и занялись более насущными проблемами. В частности, распределением провинций.

Было решено, что один из консулов останется в Италии и будет противостоять Ганнибалу, а другой отправится на Сицилию и возглавит флот, которым командовал недавно умерший Тит Отацилий. Власть над Сицилией он будет делить с претором Луцием Цинцием Алиментом. Претор и консул получали по два легиона, и это свидетельствовало о намерениях сената как можно скорее покончить с войной на острове. После чего началась жеребьёвка провинций. И здесь судьба посмеялась в лицо сицилийским грекам, поскольку Сицилия досталась Марцеллу.

Реакция эллинов была потрясающей: «Итог жеребьевки привел сицилийцев (они стояли на виду у консулов, ожидая, чем она кончится) в такое отчаяние, словно Сиракузы были взяты вторично. Все сразу обернулись на их вопли и жалобы – о них заговорили. Сицилийцы в траурной одежде ходили по домам сенаторов и заявляли: если Марцелл вернется полновластным правителем, они и все их сограждане покинут не только родные города, но вообще Сицилию. Он и раньше без всякой их вины был неумолимо жесток; что он будет творить в гневе, зная, что сицилийцы приходили в Рим жаловаться на него? Лучше их острову погибнуть от огней Этны или погрузиться в море, чем быть отдану на расправу врагу» (Liv. XXVI, 29). Прав был Аппиан, когда писал о том, что Марцелла ненавидели на Сицилии.