В очередной раз всё погубил Ганнон. Бездарный военачальник и завистливый человек, он совсем потерял покой из-за успехов Муттина. Ганнона грызла зависть, он забросил обязанности командующего и целыми днями думал о том, как бы ему навредить своему удачливому сопернику. Даже победы Муттина над римлянами не радовали Ганнона, и он открыто желал ему поражения. Так ничего не придумав, карфагенский военачальник не выдержал и свой властью отстранил Муттина от командования кавалерий. А вместо него на эту должность назначил своего сына.

На этом всё и закончилось. Муттин был оскорблен до глубины души, так же как и его воины. Взвесив все «за» и «против», бывший командир конницы отправил к консулу доверенных лиц и предложил сдать Акрагант. С таким командующим, как Ганнон, Муттин не видел никаких перспектив продолжать войну. Он понял, к чему идет дело, и решил позаботиться о себе и своих людях, которым сообщил о намерении перейти на сторону римлян. Нумидийцы искренне ненавидели Ганнона и безоговорочно поддержали своего любимца. Судьба города была решена. Левин повел армию на Акрагант, и когда легионы подошли к городу, нумидийцы перебили стражу и распахнули ворота. Легионеры потоком хлынули в город, от топота тысяч ног загудела земля.

Услышав шум, Ганнон подумал, что это взбунтовались нумидийцы, позвал Эпикида и в сопровождении телохранителей отправился успокоить мятежников. Но едва он вышел на агору, как увидел бегущих навстречу воинов. Приглядевшись, Ганнон узнал римлян. Этого оказалось достаточно, чтобы военачальник подобрал полы плаща и бросился наутек, за ним побежали Эпикид и личная охрана. Беглецы выскочили к воротам, от которых начиналась дорога к морю, и устремились к побережью. Их никто не преследовал. В конце концов, Ганнону и Эпикиду удалось на небольшом корабле беспрепятственно покинуть Сицилию и добраться до Карфагена. Что же касается воинов гарнизона, то, оставшись без командующих, они не смогли организовать оборону и разбежались по Акраганту. Но Марк Валерий быстро оценил ситуацию и отправил легионеров занять все городские ворота. Там всех карфагенян и перебили.

Заняв Акрагант, консул стал вершить суд и расправу. В отличие от Сиракуз, отданных Марцеллом на разграбление армии, Левин действовал иначе. Свой гнев он обрушил на представителей городской верхушки, казнив одних и продав в рабство других. Всю добычу консул также продал, а деньги отправил в Рим, и это опять-таки отличает его подход к делу от того, что творил Марк Клавдий, заполонивший Вечный город трофейным добром.