Помня наставления Кунктатора, проконсул не собирался оставлять Ганнибала в покое. Мертвой хваткой вцепившись в карфагенскую армию, он шел следом за ней, выжидая, когда можно будет навязать противнику большое сражение. Марцелл был похож на хищника, выслеживающего жертву и выбиравшего удобный момент для нападения. Когда карфагеняне останавливались на отдых и разбивали лагерь, то же самое делали и римляне. Затем Марк Клавдий выводил из лагеря легионы, строил их в боевые порядки и вызывал на битву противника. Ганнибал избегал полномасштабной битвы и предпочитал делать ставку на мобильные войска, регулярно посылая их в атаку на римские позиции. Нумидийские всадники, критские лучники и балеарские пращники вели бой с дальней дистанции, нанося существенный урон противнику.

Ситуация складывалась аналогично той, что сложилась под Нумистроном. Ганнибалу надо было оторваться от римской армии, но Марцелл ему этого сделать не позволял, постоянно угрожая пунийцам. И тогда карфагенский командующий решил разыграть свой старый трюк – ночью тихо вывел войска из лагеря и попытался уйти как можно дальше от вражеской армии. Но проконсул, наученный горьким опытом, был начеку, принял все необходимые меры предосторожности и поэтому своевременно узнал о маневре Ганнибала. Подняв по тревоге легионы, Марцелл устремился в погоню и настиг карфагенян в тот момент, когда они возводили лагерь на открытой местности. Римский командующий выстроил армию к бою и отправил в атаку легковооруженную пехоту. Велиты устремились вперед и стали нападать на карфагенян, работающих на строительстве лагерных укреплений. Ганнибал понял, что на этот раз битвы не избежать, развернул войска в боевые порядки и ударил по римлянам. Упорное сражение продолжалось до самой ночи, но победитель так и не был выявлен. Темнота развела сражающиеся армии.

Но Марцелла, что называется, понесло. Идея разбить Ганнибала в открытом бою полностью им овладела, и с восходом солнца проконсул вновь вывел легионы из лагеря на равнину. Карфагенский командующий немало удивился упорству римского полководца, но, поразмышляв, решил принять вызов. По мнению Ганнибала, Марцелл вел себя как одержимый, для него главным было заставить врага вступить бой, а всё остальное уже отходило на второй план. Ганнибал был уверен, что при таком подходе к делу его противник обязательно допустит ошибку, а это давало пунийцам дополнительное преимущество. Боевой дух карфагенской армии был необычайно высок, воинам надоело длительное отступление, и они хотели встретиться с римлянами лицом к лицу на поле боя. Всё это Ганнибал учитывал, когда приказал войскам покинуть лагерь и приготовиться к битве.