Обратим внимание на некоторые моменты сражения. Тит Ливий подчеркивает, что силы противоборствующих армий были равны по численности, но боевой дух римлян был выше: «на обеих сторонах надежды полководцев были почти одинаковы: войска ни численностью, ни составом своим не уступали одно другому, но настроение у воинов было очень разное. Предводители римлян, хотя и сражавшихся вдали от отечества, легко убедили своих, что сражаются они за Италию и за Рим: солдаты, понимая, что их возвращение домой зависит от исхода битвы, твердо решили победить или умереть. В другом войске такой решимости не было: большинство в нем были испанцы, которые предпочитали поражение в Испании победе, после которой их поволокут в Италию» (XXIII, 29). Именно поэтому, по мнению историка, иберийские пехотинцы оставили свои позиции в центре и обратились в бегство, что и стало причиной поражения Гасдрубала. Но такой подход будет слишком упрощенным, всё было гораздо сложнее, чем хотелось бы видеть Ливию.

Обратим внимание на то, где именно рухнула боевая линия карфагенян во время битвы – в центре. А теперь вспомним битву при Треббии, где легионы прорвали позиции пунийцев опять-таки в центре. В битве при Тразименском озере легионеры в лобовой атаке вновь сумели прорубиться сквозь ряды пехоты Ганнибала. И в том и в другом случае испанцы занимали позиции в центре карфагенской армии и каждый раз уступали римлянам в открытом бою. И только в битве при Каннах Ганнибал сумел решить эту проблему, изменив боевой порядок и выдвинув иберийскую пехоту вперед перед линией фронта. Однако к такому решению полководец пришел благодаря методу проб и ошибок. Но Гасдрубал всего этого не знал! Если бы карфагенская пехота и ливийские копейщики быстро опрокинули римлян на флангах – а всё к этому шло («Римлян теснили с одной стороны пунийцы, с другой – африканцы» Liv. XXIII, 29), то исход сражения был бы другим. Но ливийцы и карфагеняне замешкались, и в итоге это промедление обернулось катастрофой.