Но Гасдрубал допустил ещё одну ошибку. Он промедлил с кавалерийской атакой, и вместо того, чтобы ударить конницей и слонами по вражеским всадникам, выжидал неизвестно чего. И дождался: «Конница и вовсе не вступала в битву: когда мавры и нумидийцы увидели, что середина строя не выдерживает натиска, они побежали, оставив фланги неприкрытыми и угоняя с собою слонов» (Liv. XXIII, 29). В битве при Каннах его брат начнет битву массированными кавалерийскими атаками и в итоге выиграет сражение. Главное преимущество карфагенской армии над римскими легионами заключалось во взаимодействии всех родов войск, а Гасдрубал всё свёл к банальному лобовому столкновению пехоты. За что и поплатился.

Исходя из своей трактовки хода сражения, Ливий делает довольно забавный вывод: «Людей было убито множество; если бы испанцы, едва вступив в сражение, не кинулись врассыпную, то мало кто уцелел бы из всего войска» (Liv. XXIII, 29). Но более правильным будет сказать, что если бы испанцы удержали фронт, то именно у римлян были все шансы потерпеть поражение.

Информацию о потерях карфагенской армии нам дает Евтропий: «Между тем в Тарраконской Испании, где остался брат Ганнибала Гасдрубал с большим войском, чтобы всю её подчинить африканцам, два Сципиона, римские полководцы, одержали над ним победу. В битве Гасдрубал потерял 35 тысяч человек, из которых было захвачено 10 тысяч, а убито 25 тысяч» (III, 11). На основании этих цифр можно сделать вывод о том, что армия Гащдрубала была полностью уничтожена.

* * *

К чести карфагенского правительства, оно своевременно оценило опасность, угрожающую Испании после разгрома Гасдрубала: «Из Карфагена ему отправили в качестве пополнения 12 тысяч пехоты, 4 тысячи конницы и 20 слонов» (Eutrop. III, 11). Вообще, рассуждения о том, что власти Карфагена не отказывали в помощи Ганнибалу и занимались откровенным саботажем, являются лживыми и надуманными. Факты свидетельствуют о том, что в правительстве внимательно следили за положением на фронтах и старались оперативно на них реагировать: «Магон, брат Ганнибала, собирался переправить в Италию двенадцать тысяч пехотинцев, полторы тысячи всадников, двадцать слонов и тысячу талантов серебра под охраной шестидесяти военных судов, когда в Карфаген пришло известие: в Испании плохо – почти все народы этой провинции отпали к Риму. Были люди, желавшие, чтобы Магон бросил думать об Италии и повернул в Испанию, когда блеснула внезапная надежда вернуть Сардинию» (XXIII, 32). Теперь, помимо Италии, Испании и Сицилии, пунийцам предстояло воевать и на Сардинии. Я уже отмечал, что людские ресурсы Карфагенской державы не позволяли государству одновременно усиливать армии на всех стратегических направлениях. Как следует из текста Ливия, в правительстве существовали разногласия по поводу того, куда посылать подкрепления. Но ситуация в Испании действительно была критической, и именно поэтому все средства карфагеняне направили туда, а не в Италию. Дело здесь не в ненависти властей Карфагена к Ганнибалу, а в стратегической целесообразности.