В палатку Публия приводили рыбаков, некогда занимавшихся рыбной ловлей в окрестностях Нового Карфагена, и командующий лично разговаривал с этими людьми. С их слов выходило, что море, омывающее полуостров, на котором стоит город, достаточно мелководное и во многих местах проходимо вброд. Мало того, каждый день здесь случается сильный отлив и воды мелеют ещё больше. Выслушав эти рассказы, Сципион склонялся над картой Нового Карфагена и его окрестностей и наносил на неё только ему одному понятные знаки. После чего призывал Гая Лелия и объяснял ему свой план. Кроме Гая, никто в армии не имел ни малейшего понятия о том, что же задумал командующий.

Всю зиму Сципион разрабатывал план операции по захвату города, а в начале весны 209 г. до н. э. призвал в Таррагону отряды испанских союзников. Легаты и трибуны получили приказ выводить легионы из зимних лагерей и вести их к устью Ибера, куда должен был подойти и флот под командованием Гая Лелия. Отдав эти распоряжения, Сципион во главе пятитысячного войска испанских союзников выступил к месту сбора. Там Публий дал последние инструкции Гаю Лелию, который должен был привести корабли к гавани Нового Карфагена одновременно с сухопутным войском. Задача была достаточно сложная, поскольку командующему флотом требовалось соразмерять ход боевых кораблей с движением легионов по суше. Затем Сципион призвал Марка Силана, передал в его распоряжение 3000 пехотинцев и 300 всадников и приказал охранять римские владения за Ибером. После чего повел на Новый Карфаген 25 000 пехоты и 2500 всадников (Liv. XXVI, 42).

В армии по-прежнему не знали, куда ведет войска Публий Корнелий, легаты и трибуны наперебой советовали ему напасть на одну из трех карфагенских армий. Но командующий только усмехался и многозначительно отмалчивался. Всё стало ясно, когда на седьмой день форсированного марша впереди показались исполинские стены и башни Нового Карфагена. На море были видны корабли Гая Лелия, и Сципион убедился, что пока всё идет по плану. Римляне разбили лагерь на перешейке к северу от города, причем укрепили только одну его сторону, обращенную к материку. Сципион всё-таки опасался прихода карфагенских армий и решил на всякий случай перестраховаться. Отказываясь возводить вал и частокол со стороны городских стен, Публий не только сознательно провоцировал гарнизон на вылазку, но и сохранял за собой возможность одновременно вводить в бой столько войск, сколько посчитает нужным. И это при том, что пунийцы могли наступать и отступать только через городские ворота. Около римского лагеря возвышался высокий холм, называемый Меркуриевым, и Сципион поднялся на эту возвышенность, чтобы осмотреть укрепления Нового Карфагена.