Утром римляне пошли на штурм Нового Карфагена. Вперед Сципион выдвинул отряд из отборных легионеров численностью до 2000 человек, и под его прикрытием римляне стали двигать к стенам осадную технику. Легионеры тащили лестницы, несли навесы, катили на позиции тараны и метательные машины. Командующий гарнизоном стоял на башне в окружении военачальников и наблюдал, как развивается вражеское наступление. Защищая глаза от солнечных лучей, он постоянно прикладывал ладонь к козырьку шлема и время от времени отдавал короткие приказы. Вскоре Магон подозвал одного из младших командиров и распорядился, чтобы ливийские пехотинцы положили копья и атаковали противника с мечами в руках. Их задачей было отбросить передовой отряд римлян и уничтожить вражескую осадную технику. Услышав приказ, ливийцы приставили копья к стене, вытащили из ножен фалькаты и построились в глубокую колонну. Со скрипом распахнулись тяжелые створы ворот, и лавина карфагенских воинов устремилась на римлян. Африканцы врубились в неприятельские ряды и стали теснить врага.

Легионеры отчаянно отбивались от наседавших пунийцев, но карфагеняне бились настолько храбро и умело, что заставили противника отступать всё дальше и дальше. Римляне, идущие во втором эшелоне, оставили осадную технику и поспешили на помощь товарищам, но и этих сил оказалось недостаточно. Ливийская пехота наращивала натиск, легионеров отбросили к самому лагерю, и карфагеняне стали разрушать брошенную врагом осадную технику. Сципион не ожидал столь массированной атаки и оказался застигнут врасплох. Узость перешейка, где развернулось сражение, не позволяла римскому полководцу использовать численное преимущество и охватить противника с флангов. Поэтому Публий Корнелий был вынужден отправить гастатов в лобовую атаку.

Массы людей сошлись в ожесточенной рукопашной схватке на узком перешейке. Легионеры шли в бой плечом к плечу, наступали тесными рядами и старались оттеснить пунийцев обратно в город. Но ливийцы не отступали и продолжали храбро сражаться, отражая круглыми щитами удары римских мечей и копий. Так и не добившись успеха, Сципион отозвал гастатов и ввел в бой принципов. Истомленные продолжительным боем карфагеняне дрогнули и начали отступать под натиском свежих сил врага.

Сколь стремительной была атака ливийцев, столь стремительным было и их отступление. Потеряв немало воинов, они покатились обратно к городским воротам, преследуемые римлянами. Стоя на холме, Публий Корнелий было возрадовался, что сейчас его воины ворвутся в город на плечах бегущего неприятеля, однако со стен ударили метательные машины, полетели тысячи стрел и дротиков. Ряды легионеров смешались, их продвижение вперед застопорилось, а затем и вовсе остановилось. Карфагеняне этим воспользовались и беспрепятственно ушли в город, унося с собой многочисленных раненых. Уцелевших воинов Магон распределил по стенам и башням, поскольку в ближайшие минуты ожидал римсккю атаку на городские укрепления. Всё шло не так, как он запланировал, поскольку гарнизон уже понес чудовищные потери, а день ещё только начинался. Если что и вселяло в командующего некий оптимизм, так это уничтожение римских метательных машин. Теперь при атаке на укрепления Нового Карфагена римские легионеры могли использовать только штурмовые лестницы. Но это видел и Сципион. Полководец распорядился принести из лагеря ещё лестниц, ободрил войска и отправил легионы на приступ.