— Элисон… Я просто обезумел… тебя не было весь день, и эта бомбардировка…

— Тебе не стоило волноваться. Со мной всё в порядке, я была далеко от бомб. Они целились в порт, а я находилась в другой части города.

— Но зачем ты вообще туда ездила? Аж до самого Батерворта? Зачем?

Она взяла его лицо ладонями и поцеловала.

— Расскажу тебе позже, — сказала она. — Давай сейчас не будем об этом. Просто порадуемся, что мы вместе и целы.

Глава тридцать третья

Глава тридцать третья

Прошло несколько часов, но Джаты один-один так и не получили приказов из штаба дивизии. Лишь после наступления темноты появился конвой грузовиков, чтобы перевезти их в другое место. Они поняли, что едут на север, но было слишком темно, чтобы разглядеть местность.

На рассвете Арджун обнаружил, что они встали лагерем на каучуковой плантации. Через несколько сотен ярдов зелень словно превращалась в плотную стену из круглых стволов с полосатой корой. Между пологом зеленой листвы над головой и ковром из опавших листьев под ногами, казалось, не было четкого света или тени. Звуки появлялись и исчезали непонятно откуда и куда, будто он проснулся и оказался в огромном лабиринте с крышей и полом из мягкой шерсти.

На утреннем инструктаже они узнали, что батальон теперь располагается поблизости от города Джитра, очень близко к северной оконечности Федеративных Штатов Малайи. Здесь полуостров сужался до тонкого перешейка, моста между Малайей и Сиамом, любой наступающей с севера армии придется протискиваться через этот перешеек, и именно здесь можно прервать ее гладкое продвижение. Джаты один-один вместе с несколькими другими батальонами сконцентрировались вдоль шоссе север-юг. Наступление японцев ожидалось именно по этой дороге. Вероятно, Джаты один-один составят первую линию обороны.

Арджун командовал третьей ротой батальона, они расположились в нескольких ярдах слева от шоссе. Харди был с четвертой ротой, на противоположной стороне дороги. По их флангам стоял Лестерширский полк с одной стороны и Четырнадцатый панджабский — с другой.

Сначала нужно было выкопать окопы, но местность оказалась обманчивой. Рыхлый суглинок было легко копать, не нелегко сохранить окоп. Почвенные воды начинали сочиться на непредсказуемой глубине. Рации стали барахлить, проблему отнесли за счет ландшафта: деревья мешали радиосигналу. Нельзя было положиться даже на связных: дезориентированные геометрическим лабиринтом плантации, они сбивались с пути.

Потом начался дождь. Он постоянно моросил, и это тоже усиливало впечатление запертой клетки с мягкой обивкой. Солдаты задирали головы и смотрели, как с неба падают капли дождя. Но к тому времени, как вода добиралась до них, ливень превращался в морось. С неба капало еще долгое время после того, как дождь прекратился. Солдаты посмотрели вверх и увидели, что небо прояснилось, но внизу всё равно шел дождь, час за утомительным часом, словно полог из листвы был намокшим матрасом, с которого медленно капала вода.