Они умерли спустя несколько недель друг за другом. Ума ушла первой, она умерла во сне, нашел ее Раджкумар. Это вызвало суматоху: ей устроили официальные похороны, приезжал губернатор. Семью оттеснили на задний план.

Раджкумар умер от сердечного приступа через месяц. Его похороны стали настолько же скромными, насколько пышными были похороны Умы. Несколько его друзей из бирманского храма отнесли тело в крематорий. Потом Джая и Бела отвезли прах к реке. Джая развеяла его над водой.

— Я помню, как он всегда говорил, что для него Ганг никогда не станет тем же, что и Иравади.

Джая взглянула на Дину и увидела, что тот плачет, слезы стекали по складкам его лица. Она дотронулась до его руки.

— Вы спрашивали о его последних днях. По правде говоря, то, что я рассказала, отличается от того, что мне запомнилось.

— Что вам запомнилось?

— Я помню историю, которую рассказал мне сын.

— Ваш сын? Я не знал, что у вас есть сын.

— Да, есть. Теперь он уже взрослый. Последние несколько лет живет в Америке.

— И что за история?

***

Я был совсем маленьким, года четыре или пять. Я жил в Ланкасуке, наверху, с матерью и двоюродной бабушкой Белой. Раджкумар жил внизу, на этаже Умы, в маленькой комнатке рядом с кухней. Проснувшись утром, я первым делом бежал вниз, чтобы найти его.

Тем утром я вбежал в комнату Раджкумара и обнаружил, что он не спал в своей постели. Меня это встревожило. Я побежал к спальне Умы, чтобы сказать ей, что прадедушка пропал.

Хотя Раджкумар жил у Умы уже около двадцати лет, в природе их отношений или условиях проживания не было никакой двусмысленности. Все знали, что их связывает нечто вроде благотворительности, из-за любви Умы к Долли. Ума являлась щедрой благодетельницей, а он — нищим беженцем. Его присутствие в доме ни в коей степени не компрометировало репутацию Умы как одинокой женщины без привязанностей, вдовы, которая более полувека оплакивала покойного мужа.

География квартиры Умы отражала их отношения. Ума спала в хозяйской спальне, выходящей окнами на парк, комнату Раджкумара переделали из кладовки рядом с кухней. Лишь по вечерам ему дозволялось войти в комнату Умы, он всегда сидел на одном и том же месте — на большом диване с хлопчатобумажными подушками. Так они прожили двадцать лет.

Но тем утром, вбежав в комнату Умы, я к своему удивлению обнаружил в ее постели Раджкумара. Они крепко спали, тела покрывала лишь тонкая простыня. Они выглядели безмятежными и очень усталыми, словно отдыхали от тяжелых упражнений. Их головы опирались на стопку подушек, а рты открыты. Они лежали в тех самых позах, которую обычно используют дети в своих играх, изображая мертвеца: откинутая назад голова, открытый рот, торчащий между губами язык. Мое смятение было вполне естественным.