— Это золото получено за услуги, оказанные большевикам, и для проведения шпионской работы. Вот за что получили его твой шкипер и рулевой. Ты, наверно, слышал в камере, как мы расправляемся с предателями и изменниками родины. Одного из них... ты слышал, со мной говорили по телефону... сегодня ночью отправили на тот свет, — следователь спрятал золото, запер сейф и снова уселся за стол. Титико поднял глаза. «Да, из его рук не вырваться», — подумал он и безнадежно опустил голову на грудь.

— А кроме перевозки раненых большевиков с линии фронта в безопасные места, какие вы еще поручения выполняли? — спросил вдруг следователь резким голосом.

Титико вздрогнул от неожиданности.

— Больше... они мне ничего не говорили. Видимо, скрывали от меня... — Титико отвел глаза от Арачемия.

— Не говорили! Скрывали! У тебя же были глаза! Ты ведь видел, что на «Чайке» перевозили ящики, мешки, бочки. — Арачемия медленно выпрямился, повысил голос. — Разве ты не знаешь, что в них было? Черт побери, неужели вместо тебя я должен говорить обо всем? — заорал он и стукнул по столу кулаком. Чернильница подпрыгнула и, перевернувшись, упала на стол.

— Я тут стараюсь для него, из кожи лезу вон, а он и в ус не дует, — орал побледневший следователь, и у него раздувались ноздри.

— Я ведь... Я ни в чем не виноват... Ничего такого не сказал!.. — бормотал сбитый с толку заключенный, съежившись на стуле.

— В том-то и дело, что ничего не говоришь! Молчишь, как чурбан, и слова из тебя не вытянешь. — Он бросил в угол окурок сигары, стал над головой заключенного. — Забыл и об измученной матери и об умирающей невесте, и совесть не подсказывает тебе, что нужно помочь свому народу. — Он снова достал сигарету, дрожащими руками зажег спичку. Титико хотелось забиться в какую-нибудь щель и ничего не видеть, ничего не слышать.

— Может быть, я ошибаюсь... Может быть, я не понял вашего доброго ко мне расположения... Скажите, как будет лучше, так я и поступлю. — Он смотрел заискивающе, как побитый щенок. — Вы ведь лучше знаете.

Арачемия закурил, повернулся и спросил немного мягче:

— Перевозила «Чайка» красных на линию фронта?

— Да, да, перевозила.

— Перевозила она для большевиков военное снаряжение — нефть, бензин, продукты питания?

— Раз вы так говорите... значит, так и было...

— Не я, а ты так говоришь, идиот... — взорвался Арачемия.

— Да, я говорю, — торопливо согласился Титико.

— Какого цвета флаг развевался на мачте «Чайки»?

— Флаг?

— Ну да, флаг. Красный флаг?

— Да, да... Красный.