Ваган сказал родным, что едет в Тбилиси, к тетке, а сам преспокойно направился по знакомым дорогам и тропам в горную деревеньку.

Целый день шел он без передышки, поигрывая увесистой дубинкой, сторонясь людей. Нес в мешке немного хлеба и сыра. На всякий случай в кармане у него лежал браунинг.

Хотя деревня была расположена не так уж и далеко, в каких-нибудь сорока верстах от плантаций Ованеса, но крутой подъем, узкие, будто висячие тропки, протоптанные среди холмов и гор, отвесные скалы, непроходимые кустарники не давали возможности идти быстрее, и поэтому путь к ней оказался довольно долгим.

Деревня называлась Ацаги и лежала на зеленом склоне перевала между Бзыбью и Маруха... Ваган оставил позади один из самых крутых подъемов и остановился отдохнуть у речушки, которую окружали огромные сосны, словно защищая ее от постороннего глаза. Ваган лег навзничь на траву, закрыл глаза. Очень решительно настроенный в начале пути Ваган сейчас вдруг заколебался.

«Куда я иду?! Кто мне Мария? Может быть, Дата и не примет меня. Да и найду ли я его?»

На верхушки сосен легла тень. Темно-лазурное небо глядело печально. Так печально глядела на него Мария, когда они прощались.

Как будто выстреленный из рогатки, опустился огненногрудый сокол к источнику и скользнул среди сосен. Потом взмыл вверх и исчез над их верхушками в синеве неба. Юноша улыбнулся. Встал и, тихо напевая, снова пошел в гору. Наконец последний подъем закончился, и он вздохнул свободно.

С Марухского перевала виднелась чуть горбатая поляна, будто сказочные гряды гор сбросили с себя вниз тушинскую шапочку. На поляне лежала деревня. В нее и спешил Ваган.

Узкоруслая, быстрая, как стрела, речка с оглушительным шумом сбегала с гор и разбивалась о скалистые берега. Дальше она раздваивалась, и течение замедлялось. Через одно из русел был переброшен довольно широкий мост. На могучей дубовой основе он стоял крепко и выдержал не одно весеннее половодье. Хотя в горах бродило немало грабителей и бандитов, жители Ацаги чувствовали себя в безопасности. Попасть в деревню можно было только по мосту, а он днем и ночью охранялся жителями.

Когда Ваган подошел к деревне, наступил вечер. Он сразу узнал знакомые места и пошел вдоль реки, спеша к мосту. Им овладело нетерпение, он опасался, что Джокия может не оказаться дома. Он ступил на мост. Вдруг перед ним, словно из-под земли, вырос человек с перекинутым через плечо ружьем. Он остановил путника и спросил:

— Кто ты такой? К кому идешь?

Ваган назвал Джокия Кецба, и страж подошел к нему ближе:

— Откуда ты его знаешь?