— Слава богу, явился, — сказал Эстатэ и, выглянув в открытые двери, позвал кого-то, потом обратился к Сесирква:

— Познакомься, ты ведь его не знаешь!

Особоотрядчик повесил папаху на вешалку и протянул Сесирква руку.

В дверях показался официант с посудой.

Пока накрывали на стол, Эстатэ спросил начальника канцелярии особого отряда, как ему нравится его племянник, пригодится ли для дела, и многозначительно взглянул на Сесирква.

Сесирква скромно опустил голову, застенчиво улыбнулся.

— Почему бы и нет! — Лука, так звали родственника хозяина, бросил нетерпеливый взгляд в сторону стола.

— Ты мне устрой это дело, окажи парню содействие, а я в долгу перед тобой не останусь, — пообещал Эсванджия и, обняв Луку за плечи, подвел к столу.

Официант прикрыл двери. Сел за стол и Сесирква. Выпили по чарке водки, закусили потрохами курицы и солеными огурцами. Потом Эстатэ наполнил вином большую чашу, сказал: «За нашу встречу!» — выпил залпом и передал чашу Луке: «Аллаверды к тебе!».

— Нужно было начинать с маленького бокала, тягаться с тобой в винопитии просто невозможно! — проговорил Лука с довольной улыбкой и осушил чашу, не переводя дыхания. Потом посмотрел на Сесирква: «Пей и ты!». Парень протянул руку, но Эстатэ не разрешил:

— Ему не дам, он ведь вечером должен возвращаться домой. Нести лекарство больной матери. В горах ночью не то что пьяному — и трезвому трудно ходить.

Лука ничего не сказал, он, видимо, торопился и усиленно грыз куриную ножку.

Хозяин осушил вторую чашу. Поднял тост за Луку:

— Ты мне пристрой этого парня, и я на всю жизнь тебя запомню, всю жизнь твоим должником буду!

— Что ты, Эстатэ, дорогой, разве мало хорошего ты мне сделал? Боюсь, что камешков столько не наберется на берегу, сколько добра я от тебя видел, — проговорил он и алчными глазами заглянул в полную чашу.

«Осторожно действует Эстатэ. Видимо, хочет напоить Луку, а когда вино развяжет ему язык, выведает у него все, что нужно», — радовался Сесирква.

Эсванджия снова поднял бокал. Пожелал Луке успехов и здоровья. Особоотрядчик сказал ответное слово благодарности. Выпил, дважды передохнув, последнюю каплю вылил из чаши себе на ноготь большого пальца и слизнул.

Эстатэ понял — еще немного, и у Луки можно будет узнать все, что им нужно. Он отпер буфет и достал два турьих рога с серебряной выкладкой, при виде которых помутневшие глаза Луки загорелись вновь.

— Ого, как я вижу, сегодня ты настроен выпить. Но если мы начнем пить из этих рогов, повалимся на землю бездыханными, Эстатэ! — захихикал Лука.

— И не стыдно тебе?! В твоем возрасте я знаешь как пил... Да сколько тебе лет, скажи, Христа ради?