Бессвязно он рассказал историю Люси и ее дочки Моники.

«Вот она ниточка, связывающая девчонку с эмиром…»

Очень хотелось Шоу оказаться сейчас в бунгало в Пешавере. Книжка-талисман с белой змеей стояла перед его глазами. Он держал эту книжку в своих руках.

Некоторое время они ехали молча. Каждый думал о своем.

— Вот мы говорили об Ибрагиме, — заговорил Алимхан. — Человек он подозрительный, недоверчивый, дикарь. Он не верит людям. У него все враги.

— Даже вы?

— Да.

— А почему вы его не купите?

— Он богат… Вождь богатого племени Локай… Богат воинами, конями, баранами. Все, что есть в племени Локай… все принадлежит старейшине Ибрагиму. Закон такой.

— Почему бы вам не породниться с ним? Отдайте ему свою дочь. — Он говорил одно, но думал о книге со змеей на переплете.

— Мою дочь… принцессу?.. Монику-ой?

— Да. Отличный способ снискать себе преданного слугу.

— Вы говорите мне о Монике-ой… Все твердят о Монике-ой. Все жужжат мне в уши о Монике-ой… Но вы держите ее под замком… В Чуян-тепа ее держал на цепи ишан Зухур, а теперь держит тайно от меня какой-то чиновник в Пешавере. Не подобает… клянусь…

«Да, в Пешавере. И никто даже не подозревает, что у нее за книга! — мелькнула у Шоу мысль. — Сегодня же отсюда…» Он в нетерпении уже увидел себя верхом на коне, скачущим к границе. Вслух он проговорил:

— Съездим к Ибрагимбеку. Это недалеко?

И тут индуса поразило загадочное обстоятельство. Он увидел, что рядом с ними по боковой козьей тропинке идет, ведя на поводу коня, тибетский доктор Бадма.

Как оказался он здесь? Откуда он взялся? Еще в начале беседы Шоу оглядел всю луговину очень внимательно и удостоверился, что широкое зеленое ее пространство безлюдно. На плоской, лишенной рытвин и оврагов местности мог укрыться разве только суслик. Да и пока они с эмиром беседовали, индус озирался не раз и никого не обнаружил. Всадники — приближенные эмира и сокольничьи — двигались кучкой вдалеке по гребню холма.

А теперь Бадма шел рядом, ведя на поводу своего коня, невозмутимый, равнодушный. Оставалось допустить, что доктор, наряду с тайнами тибетской медицины, владеет также магическим секретом возникать неожиданно, негаданно из-под земли.

И тут с эмиром произошла странная перемена. Он схватился за сердце, заохал, сполз с седла на руки доктора Бадмы. Подскакавшие сокольничьи расстелили на траве попону, чтобы он мог прилечь. Вокруг столпились спешившиеся придворные.

Хаджи Абду Хафиз приблизился к недоумевающему индусу и с поклоном объявил: