— Вы не смеете так говорить. Вы не азиат, и мстительность не в вашем характере, — вдруг сказала мадемуазель Люси. — И столько лет прошло. Вы не смеете.

— Однажды, — посмеиваясь, заговорил Молиар, — гаремной идиллии пришел конец. Правду говорят: женщина опасный зверь с длинными волосами и очаровательным станом. Именно потому, что гарем полон подозрительности, никто, и прежде всего сам Алимхан, не мог допустить, что эмир обманут. Невероятно, но так.

— И понадобилось вам ворошить прошлое, — с отчаянием воскликнула мадемуазель Люси.

— Минуточку. Что же произошло? Выяснилось, что супруга эмира готовится стать матерью. Тогда любимец эмира вдруг вспомнил о простой порядочности. «Нам надо уехать. Дальше терпеть я не могу. Мы уедем». — «Куда?» — спросила «супруга эмира». — «За границу. К тебе во Францию». — «А на что мы будем жить?» — «За золото Кызылкумов мне дадут миллионы». — «Бред. Ты глупенький. Чем плохо нам сейчас. Я царица. Скоро рожу эмиру наследника». Тогда любимец эмира впал в благородное негодование: «Подлость делить тебя с кем-то. Пусть он будет хоть императором. Я тебя увезу силой!» Да, инженер не шутил, и госпожа эмирша поняла это. А когда она увидела, что инженер с горя чересчур часто прикладывается к рюмочке и стал болтлив… она вспомнила библейскую историю про жену Пантефия и…

— Нет, нет! Мой бог, нет… Это старухи гаремные ясуманы. Они подсмотрели, донесли…

— Допустим. И все же, что сделала прелестная периподобная возлюбленная? Она сказала своему царственному супругу: «Твой любимец обманщик. Смотри! Вот тетрадь, куда он записал все сведения о золоте, чтобы увезти ее с собой и продать инглизам!» К счастью, любимец эмира вовремя отряхнул пыль порога дворца и исчез. Эмир послал в дом инженера, и там захватили все бумаги, целый сундук бумаг. Где они? Ты отлично знаешь. Они в сейфах банка. Ты сумела переправить их за границу — в Персию. Мало, что ты обокрала меня любовью, ты украла дело моей жизни.

Люси закрыла лицо руками. Пусть думает, что она плачет. Молиар вскочил и забегал по гостиной.

Мадемуазель Люси с непритворным страхом следила за каждым его движением. Ее голубые глаза суетливо выглядывали между растопыренными пальцами.

— Что ж. Как говорится в одном стихотворении: она коварна и зла.

— О! — простонала Люси.

— Договоримся! — заговорил Молиар и положил на столик исписанный лист дорогой веленевой бумаги.

Люси переполошилась.

— Что это?

— Доверенность на доступ к сейфу с документами, вы не заметили — еще доверенность на право совместного распоряжения с госпожой Бош-хатын, старшей и главной супругой эмира бухарского, всеми вкладами в швейцарских и французских банках фирмы «Ротшильд фрер».