И он предостерегающе показал глазами на дверь в столовую. Пир Карам-шах пожал плечами.

— Их коллективизация нам на руку. Мусульмане Туркестана — порох. Огонек к фитилю, и… и такой огонь запалят басмачи Ибрагимбека. А там устроим резню! Известно ли вам, что в Туркестане сейчас убивают из-за угла коммунистов, работников аппарата, русских. Стихия ломает плотину… Остается поднять зеленое знамя.

— И вы готовы поднять это знамя?

— Да! За мной шли армии и не из таких первобытных дикарей, а народы с тысячелетней военной организацией.

Генерал вновь и вновь поглядывал через дверь в столовую. Мисс Гвендолен-экономка что-то замешкалась у конца стола. Вздохнув — генерал был ценителем женских фигур, — он заметил вполголоса:

— Полковник королевской службы с зеленым знаменем пророка в руке? На такое не пойдет, пожалуй, даже этот бухарский князек Алимхан без княжества.

— Эмир нерешителен и вял… Обойдемся без эмира. Я делаю ставку на Ибрагимбека и ему подобных воинственных дикарей. Но мы теряем драгоценное время. Его молодцам грезится звон золота. Они жаждут горячей крови. Пришло время будить их первобытные инстинкты.

— Сатана сидит в ней, — пробормотал генерал.

— Сатана? — переспросил Пир Карам-шах. Он не понял. Откуда он мог знать, что генерал вселил сатану в Гвендолен-экономку. По-видимому, она всячески тянет с обедом, чтобы заставить их здесь, в гостиной, порассказать как можно больше. Но такой очаровательной девушке многое прощается, даже чрезмерное любопытство.

Мистер Эбенезер сидел спиной к двери. Он не видел ни стола, ни Гвендолен, и несколько суетливое поведение генерала навело на смутное, не выявившееся еще отчетливо подозрение.

— Все обеспечивает успех вторжения, — твердил свое Пир Карам-шах.

— Вообще наш воинственный друг кое в чем прав, — вмешался хозяин бунгало, мысленно пытаясь найти в словах вождя вождей хоть намек, что он способен шутить. — Западная Европа готова к войне. Однако с оценкой господина Пир Карам-шаха о роли эмира Бухары не могу согласиться. Положение обострено, Франция не позволила бы, чтобы через весь Париж русские белогвардейцы продефилировали к Триумфальной арке с развернутыми царскими знаменами и в полной форме. Представитель Франции в Лиге Наций настаивает на вооруженных акциях против Советов со стороны Польши и Малой Антанты. Бенеш заявил: «Интервенция неизбежна, если большевистский режим не эволюционирует в демократию». Русские эмигрантские соединения перебрасываются в Польшу. Наша эскадра стоит на стокгольмском рейде. Румынские бояре потрясают мечами. На съезде царских генералов выступил представитель министерства иностранных дел Чехословакии. А Пилсудский! Этот сгусток ярости и ненависти к русским. Поход на Москву будет победоносным. Ведь те, кто рассказывает ужасы о голоде в России, о застывших паровозах, о развале промышленности, о бандитизме, не преувеличивают. Советский режим не переживет зимы. — Последние слова мистер Эбенезер торопливо проговорил уже стоя в двери. Извинившись, он вышел.