Иначе думал Мукумбаев. В большой тревоге, полный беспокойства, он глухой ночью выехал из Кала-и-Фатту по джелалабадской дороге. Он решил во что бы то ни стало разыскать Монику. Мудрец и политик, он понимал, что принцесса она или не принцесса, но доставит всем немало хлопот.

Под мерное покачивание в седле он вспоминал ее такой, какой она предстала перед ним. И не редкая красота девушки поразила его тогда. «Совсем она не такая беспомощная, невинная овечка! Инглизы знают, что делают, играя с куколкой!»

Он был очень умный, очень осторожный, очень прозорливый царедворец — этот купец Мукумбаев. Ошибался он лишь в одном: думал об инглизах, о восточном фашизме, о Пир Карам-шахе, об Англо-Индийском департаменте, о странной экономке пешаверского бунгало, о самом хозяине бунгало. Столько мыслей копошилось в его мозгу — но он совсем упустил из виду Ага Хана, и это сбило его со следа.

Да и мог ли многоопытный коммерсант и государственный деятель, предпринявший миллионную торговую операцию по снабжению всех сил антисоветской контрреволюции оружием и амуницией на Среднем Востоке, уделить значительное место в своих рядах какой-то девчонке, пусть неглупой, пусть вышколенной своими наставниками из Англо-Индийского департамента.

С точки зрения Мукумбаева, саму Монику теперь, когда политическая акция в Лиге Наций сорвалась, лучше превратить в товар, которому, правда, немалая цена на любом азиатском и африканском невольничьем рынке. Моника, став товаром, лишится своей воли и права распоряжаться собой.

«Цена девице, — раздумывал полномочный министр, когда обстоятельства его вынуждали вспоминать о Монике, — в портах арабских княжеств Персидского залива тысяч тридцать, а с ее белой кожей и саманными волосами и все пятьдесят, может быть, и больше. На том и порешим. А переправить ее на Бахрейн или даже в Оман проще простого. И от ненужных осложнений избавимся и прибыли свои приумножим».

При всем размахе международной своей деятельности серебролюбец и скупец Мукумбаев оставался азиатским торгашом, ничуть не брезгующим мелкими, весьма небезвыгодными операциями с живым товаром. Да и с точки зрения корана и шариата купля и продажа невольников является вполне законным, пристойным делом.

Но мог ли Мукумбаев даже в мыслях представить, что возмездие придет к нему именно по коммерческой линии, и что «товар», девчонка, рабыня заставит его понести огромные убытки и приведет к краху его весьма почтенного предприятия.

ХИТРЕЦЫ

ХИТРЕЦЫ

Кто знает лекарство от заболевания, именуемого алчностью?

Сорок разбойников не могли ограбить одного голодранца.