Поклонившись, все еще с той же улыбкой, Бадма вышел. Он отправился во дворик Сахиба Джеляла, где на большой тахте важно восседал он сам с неизменной пиалой чая в руке. Поздоровавшись, доктор сел.

После довольно длительного молчания доктор Бадма, словно ни к кому не обращаясь, заметил:

— Итак, мы уезжаем? Завтра?

— Уезжаю я. В час утреннего намаза. Вы остаетесь, к сожалению. Мы еще не знаем, кого послал Ага Хан в Мастудж, и ваше присутствие там очень помогло бы мне.

— Я еду с вами.

— О! — Сахиб Джелял даже отставил в сторону пиалу. — Я читал фетву. Их высочество советовались со мной, своим министром. Вы теперь главное лицо в Кала-и-Фатту. На Востоке фетва повелителя — жизнь и смерть. Никто сейчас не в силах изменить ни слова в фетве.

— Аллах не сможет, но женщина!..

Дверь скрипнула. В ней мелькнула тень неизвестного соглядатая, вынюхивающего и подсматривающего, который поспешил уступить дорогу эмирскому мирзе.

— Ассалам алейкум! — почтительнейше воскликнул он, протиснувшись в дверку. От десятилетнего безделья и жирных пловов многие придворные растолстели непозволительно. Отдуваясь и пыхтя, мирза склонился в поклоне и, подняв перед глазами ярлык с висящей на шнурке восковой печатью, прочитал:

— «Повелеваем вам, господин знания, отбыть сего числа в селение Мастудж врачевать верного любезного тестя нашего господина Гулама Шо».

— «Повелеваем вам, господин знания, отбыть сего числа в селение Мастудж врачевать верного любезного тестя нашего господина Гулама Шо».

Без признаков удивления, ровным, даже равнодушным голосом доктор Бадма сказал:

— Мастудж? Это где-то на Памире? Или в Бадахшане?

— Да, да, — залебезил мирза. — У вас есть попутчик. Их высокопревосходительство визирь Сахиб Джелял по велению эмира сопровождает в Мастудж образец добродетели Резван-ханум. И вы, доктор, поедете в одном караване с Сахибом Джелялом.

— Поразительны пути господни, — проговорил Сахиб Джелял. — Или вы, доктор, колдун и волшебник!

— Женщина! Я же сказал! — посмеялся доктор Бадма. — А наше мужское дело — направлять поступки женщин. Резван очень верит во всякую чертовщину и изрядная трусиха к тому же. А вот в том самом Мастудже, мне уже сообщили, ждут приезда важных лиц.

— Вы о предстоящей встрече Пир Карам-шаха с Ибрагимом?

— И о ней тоже. Но в Мастудже, по последним сведениям, ожидают посла из Тибета. Мне вовсе не улыбается, чтобы Тибет принимал участие в бадахшанской затее господ инглизов.

Оставалось только Сахибу Джелялу воздеть очи изумления к небесам. Какими путями мог получить его друг доктор Бадма такие важные известия, находясь в четырех высоченных, строго охраняемых от всего внешнего мира стенах замка Кала-и-Фатту, про который эмир самодовольно любил говорить: «И мышь сюда не проскользнет, и птица не залетит».