— Развод? — без особого огорчения пробормотал перс.

— Развод! На колени, презренный! Я теперь ханша, супруга.

Не обращая внимания на изумленные физиономии придворных, Резван накинулась на Начальника Дверей.

— Так где лошади? Где лошади?

— Мой посох! — пискнул Начальник Дверей, комично заслоняя лицо ладонями. — Мое достоинство!

Раис и Топчибаши уже стояли, почтительно склонившись перед разъяренной бадахшанкой, и бормотали невнятно:

— Лошади? Тахтараван? Извольте приказывать, госпожа?

— Едем!

— Едете? Сегодня, госпожа? — удивлялся Начальник Дверей, словно он впервые узнал о поездке Резван.

— Не ваше, старик, дело. Приготовьте, я скажу, когда поедем. А если вы еще раз посмеете про танец живота, старый слюнтяй, или про подстилку, клянусь чревом моей матери; как бы вам не стать самому подстилкой госпожи смерти. А теперь убирайтесь! И чтобы все было готово.

— Но… а их высочество Алимхан!

— Я ему сама скажу. У меня… у меня в Бадахшане отец… Гулам Шо! — И вдруг она затопала ногами в расшитых индийских туфлях и зарыдала. — Отец болен, я знаю, болен. Ночью в полной темноте я открыла коран и положила на открытую страницу ключ и прочитала две молитвы… А утром я прочитала суру, и эта сура о путешествии!

Она била себя в высокую грудь, монеты звенели, слезы лились из ее синих широко открытых глаз, змеи-косы метались вокруг головы, а посох в кулачке угрожающе раскачивался над склоненными головами придворных.

Но так же вдруг Резван замолкла, и лицо ее прояснилось. Не вытирая блестящих от слез щек, она закричала:

— Выезжаем завтра в час утренней молитвы! Завтра! Завтра!.. А теперь все вон!

Пятясь, придворные вышли. Резван метнулась к противоположным дверям, но, натолкнувшись на доктора Бадму, впилась в него глазами и замерла.

— Вы? И вы тут? Что вам надо здесь, шептун? Ненавистный шептун!

Она не посмела прикрикнуть на доктора Бадму. Она просто боялась его, считала колдуном.

— Женщина, ты сделаешь так, что я поеду с тобой, — заговорил доктор Бадма, почти беззвучно шевеля губами, и оттого Резван почувствовала легкий озноб и еще больше перепугалась. Голос доктора обволакивал ее, подавлял, лишал воли. — Знай, тебе грозит опасность от таинственной Белой Змеи. Одному мне известно заклинание, оберегающее от нее.

— Но… что скажет супруг… эмир?