Видимо, Гулам Шо многое взвесил и учел. На цыпочках он просеменил к двери посмотреть, не подслушивают ли их, и, вернувшись, принялся шептать на ухо Сахибу Джелялу. И нашептал такое, что густейшие брови собеседника вздернулись под самую чалму.

— Из Пешавера в Мастудж спешил курьер, — позже сказал Сахиб Джелял доктору Бадме. — Очень важный гонец — сам старейшина гурков. Он очень спешил и менял лошадей в каждом горном караван-сарае. В конюшнях повсюду для курьера стояли наготове свежие сменные кони. Был приказ давать коней беспрекословно. Гонец слезал с седла только с тем, чтобы снова сесть на него, и все скакал и скакал. А теперь, — рассказал мне Гулам Шо, — курьер гурк на дне ущелья. На спуске с Мастуджского перевала настил овринга провалился, и гурк упал вместе с конем в пропасть.

— Теперь понятно, почему Пир Карам-шах так поспешно уехал сегодня на рассвете.

— Да, со своими гурками он занят спасательными работами. Непонятно только зачем? Хворостяной настил испорчен по приказу самого царя Гулама Шо, а распорядился сделать это господин вождь вождей, — тут обычно спокойный, выдержанный Сахиб Джелял пробормотал изысканное проклятие. — Этот инглизский ублюдок быстр на убийства. Он сам ждал гонца, и сам сделал так, чтобы тот не доехал. Теперь гурки, обвязавшись веревками, лазают по скалам, пытаясь найти тело погибшего. А когда найдут, бренные останки его положат в сколоченный из арчовых досок гроб и с почетом на носилках меж двух вьючных лошадей отвезут за тысячу миль в страну Непал на родину гурка, чтобы отец его и родичи предали его земле.

— Дьявол знал и про курьера, и про приказ. Но вот о чем приказ? Придется поломать голову.

Пригласив с собой Сахиба Джеляла, доктор Бадма, не медля ни минуты, выехал на Мастуджский перевал.

— Я врач, — сказал он грозному гурку, преградившему им путь к роковому оврингу. — Мое место там, где несчастье.

— Свеча жизни нашего брата погасла. И крышка гроба уже заколочена. Нашего брата злой джинн швырнул с высоты тысячи локтей, и душа его в обители предков. Врач уже не в силах помочь нашему брату. Гроб с останками нашего брата свершает последнее путешествие на родину под охраной из близких нашего брата.

— Здравствуйте! Вы изволили приехать? Посочувствуйте нашему несчастью! — По тропе к ним в длинном верблюжьего сукна халате поднимался сам Пир Карам-шах. Усталый, весь измазанный зеленой тиной и грязью, он тяжело дышал.

— Старейшина моих гурков! Я отпускал его на родину, и на обратном пути ему в Дакке дали пакет. Трагично, но он не смог выполнить поручения. Я сам лазил в бездну, но пакета при нем не оказалось. У тела кто-то побывал.