И всё же воспитатели ошиблись. Они и допустить не могли, чтобы духовная сторона «взращивания и дрессировки» принцессы-куклы, а именно: знакомство с элементарными знаниями, приобщение к зачаткам наук, и особенно чтение книг и занятие искусствами — распахнет новые страницы сознания Моники и одержит верх над чувственными впечатлениями. Тягостная обстановка бунгало, окружение ее делались всё невыносимее.

Потемневшие от дыма балки потолка, черный, растрескавшейся глины очаг, запах свежевыпеченных лепешек, шершавые ласковые ладони отца Аюба Тилла, свежий ветер с запахами люцернового поля, звон кетменя о сухую землю, журчание арыка, синева близких гор — то хорошее, что Моника знала в детстве, жило в ее сердце, будило тоску по Чуян-тепа, по родине.

Бездушие, хладнокровная жестокость окружавших ее себялюбцев научили понимать, что справедливо и что несправедливо, где правда и где неправда. Слепым котенком тыкалась она во все, многого не понимала, во многом не разбиралась. И, вероятно, так и прозябала бы или погибла. Но на пути ее оказались, совсем как в волшебной сказке, «добрые джинны» — Сахиб Джелял и доктор Бадма.

Если подсчитать, то за три года превращения приемыша углежога в принцессу «джинны» не разговаривали с ней в общей сложности и десятка часов, но успели они многое. Они сумели просто и доходчиво расставить в голове Моники всё по своим местам, объяснить ей, что из нее хотят сделать ее воспитатели — тупой, жестокий мистер Эбенезер и холодная красивая змея мисс Гвендолен-экономка. Сахиб Джелял и доктор Бадма помогли Монике осознать себя человеком.

«На Востоке работорговцы покупают невольниц еще в детском возрасте, — рассказывала она в пансионе среди подруг, таких же принцесс, как и сама она. — Выбирали на невольничьем рынке девочку покрасивее, воспитывали ее, холили, кормили сладостями, обучали поэзии, высоким искусствам, даже наукам. Существовали в Багдаде, Дамаске, Каире целые школы-академии невольниц. А наш пансион разве не такая же школа рабынь? Обучают нас, воспитывают, а для чего? Рабовладельцы продавали такую невольницу за тысячи золотых. Как же! Девушка не только отличалась красотой и привлекательностью. Она знала грамматику, стихосложение, философию, математику, умела играть на музыкальных инструментах, танцевала, пела. Какие наложницы получались для шахов и князей! Интересно, сколько наша мисс Гвендолен получит золотых соверенов, например, за меня? Я ведь еще к тому же принцесса! Рабыня-принцесса! Почем на базаре принцессы?»

Мисс Гвендолен поражалась способностям девчонки.