— Если, боже мой, мой Белок не выдержит, то на что у меня железные ноги и здоровое сердце? Там, где лошадь не пройдет, человек пройдет.

Молиар говорил спокойно. Ослепительная улыбка делала его лицо безмятежным и самодовольным. Молиар внушал уверенность. Да и он сам был уверен, что доедет благополучно и сообщит коменданту заставы в Кала-и-Бар-Пяндж все, что нужно.

— Предупредить во что бы то ни стало, — повторил доктор, — двадцатого или двадцать первого Ибрагим переправится через Пяндж. Где — пока неизвестно, но прыжок будет, и страшный.

— Но пакет пропал… — проговорил недоверчиво Молиар.

Бадма поднял глаза и сказал:

— В пакете был приказ — задержать Ибрагимбека от прорыва в Таджикистан. До особого распоряжения.

Молиар и Сахиб Джелял во все глаза смотрели на тибетского доктора.

— Теперь понимаете, почему провалился овринг и почему в далеком Непале оплакивает жена храброго гурка?

— Но почему?

— Почему, спрашиваете вы, Пир Карам-шах все-таки выталкивает Ибрагима в Таджикистан? Начинает вторжение, несмотря на то, что не удалось договориться ни с Тибетом, ни с белогвардейцами Синцзяна. Да потому, что уже в прошлом году осенью он убедил англо-индийский штаб, что силы вторжения готовы и успех обеспечен. И тогда генералы дали согласие начать интервенцию этой весной. Однако что-то в международной обстановке изменилось, и Лондон вынужден отложить нападение.

Пир Карам-шах боялся, что в пакете лежит приказ: «Не начинать!», и сделал так, что нет ни курьера, ни пакета. Развязал себе руки и начинает на собственный страх и риск. Начинает войну.

— Без пушек, — заметил Сахиб Джелял, — что-что, а пушек мы не пропустим. Так, Ишикоч, и доложите коменданту. Пушки через перевалы не пройдут.

Задумчиво доктор Бадма добавил:

— Никуда мы не годны, если к Ибрагиму пропустим что-либо. Возвращайтесь, господин Молиар, немедленно. Тут хлопот не оберешься.

ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН

ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН

Где тот, кто убежал от смерти, кто превзошел свой срок?

Отделилась светлая душа, помрачнело солнце, прекратилось дыхание.

Слова, произнесенные за дверью глухо, неразборчиво, дошли до сознания не сразу.

— Откопали! Ледяная могила. Прекрасное лицо, как у живой.