Человек исчез в дыре и вытащил лестницу. Вождь вождей шагал по темному зиндану.

— Итак, в одной руке могущество Британии, — сказал задумчиво Молиар, — в другой — один золотой. Боже правый! Что же больше весит!

— Какого черта! — остановился Пир Карам-шах. — Откуда у тебя золото? Ты что во рту его под языком держал? Карманы обшаривают… гуламшаховские собаки тщательно…

Молиар важно откашлялся.

— У меня к вам есть одна нижайшая просьба.

— Чего тебе?

— Чего вы выпячиваете грудь и распускаете язык? Здесь не персидский меджлис. Снизойдите ко мне, не называйте меня рабом и не обращайтесь ко мне на «ты». Некрасивая черта характера — быть грубым. Я ведь не ваш пес. И не всегда я был Молиаром, разъездным торгашом.

— Ого!

— Клянусь всевышним, так будет лучше и мне и… вам.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Пир Карам-шах. — Что вы думаете делать дальше?

Многозначительно поджав толстые губы, Молиар приблизил голову к уху Пир Карам-шаха и шепнул:

— Пуговицы!

И он сделал страшные глаза, посмотрев вверх на дыру.

Пальцы его пробежали по борту камзола, застегнутого на целую вереницу матерчатых замызганных и неприметных на взгляд пуговиц.

— Ого!

— Заплатить царю выкуп и жизни не хватит. Но заплатить за лесенку и за то, чтобы стража заснула, когда нужно, хватит. Коней найти, нанять проводника до Ханабада хватит, а? Мы не скупимся. Скупец — лишь сторож на складе своего добра.

— Бежать?

— В Мастудже вам оставаться нельзя.

— Не лишено смысла…

Размышления привели Пир Карам-шаха к выводу: ждать скорой помощи из Пешавера или Гильгита трудно. Во всяком случае на вмешательство департамента рассчитывать нельзя. Тем более если его догадка о мисс Гвендолен имеет под ногами почву. Он действовал слишком самостоятельно и никому не позволял вмешиваться в свои дела. Не исключена возможность, что и департаменту выгодно, чтобы Пир Карам-шах исчез, пока военные власти в Пешавере узнают, пока пошлют отряд на выручку. Нет, вся Британская империя ему сейчас не поможет.