Но безмерно удивился Пир Карам-шах, когда из-за спины господина Кхи-кхи выдвинулся доктор Бадма.

— Можете ли вы встать? Не нуждаетесь ли в медицинской помощи?

— Что вам нужно? И вы, господин Бадма, с ними?

Бадма сделал знак господину Кхи-кхи. Тот протянул сосуд из серебра и небольшую пиалушку.

— Выпейте, — сказал Бадма. — Глоток бальзама подкрепит вас. Вам предстоит длительное путешествие.

— Это вам так не сойдет! — вспылил Пир Карам-шах. — Я и без бальзама обойдусь. Я белый человек и не дрогну. Куда идти?

— Вы меня не поняли, — едва заметно подняв свои белесые брови, сказал доктор Бадма. — Мы пришли увезти вас из этого неподходящего места.

— Радостные вести, сахиб! — захихикал тюремщик. — Очень радостные, кхи-кхи! Не найдется ли на вашей одежде маленькой золотой пуговички?

— Прочь, господин жадности, — небрежным жестом отстранил старикашку Сахиб Джелял. — Умри, раб! А вас, господин Пир Карам-шах, прошу последовать за нами.

— Что, наконец, происходит? — Пир Карам-шах поднялся, стряхивая с одежды соломинки.

— А то, что вот господин доктор Бадма узнал от господина Молиара о вашем бедственном положении. Мы, ваши друзья, возмутились и…

— Но царь… может спохватиться.

— Что царь… Сломалась арба — лентяю дрова. Вы знаете, здесь, в Мастудже, все решает не Гулам Шо.

— Эта фантастическая особа? Белая Змея?

— Быть может. Но одно ясно. Вам надо немедля отсюда бежать.

Во тьме ночи Пир Карам-шах тайно, воровски покинул Мастудж. Ни один огонек не мигнул в домах на горе Рыба. Надрывно лаяли хором, подвывая по-волчьи на звезды, мастуджские собаки. Стучали копыта коней по крутым каменистым улочкам.

Рядом с конем вождя вождей в темноте маячила фигура шедшего пешком господина Кхи-кхи. Он слезливо постанывал:

— С вас, сахиб, суюнчи! Одну лишь пуговицу, господин! Волшебную пуговицу!

Впереди и сзади, судя по звону подков, ехали всадники. Белели огромные чалмы. «Белуджи!» — мелькнула догадка. Пир Карам-шах видел много раз телохранителей Сахиба Джеляла, хорошо знал их нрав. И то, что они сейчас здесь, ничуть не радовало его. Но что оставалось делать? Он был свободен, конь его рвался вперед, горячился; по такому знакомому фырканью, мягкой ходе, своеобразной манере скрежетать зубами по железу удил Пир Карам-шах узнал, что он едет на своем арабском скакуне. Значит, и коня ему вернули! Это успокаивало. Но куда они едут? И тут по неуловимым почти приметам, по звездам и чуть белевшей в черном своде небес вершине Тирадж Мир он с облегчением понял — его везут в ближнее селение Hуркала. А там его верные люди. С каждой минутой Пир Карам-шах чувствовал себя увереннее.