— А потом? — не удержался Алексей Иванович.

— А потом он решил, что ему лучше уехать в страны Востока и приносить пользу своей родной стране на… Востоке.

Вполоборота Сахиб Джелял повернулся к Алексею Ивановичу. Темное, оливковое лицо его под ослепительно белой чалмой излучало спокойствие и мудрость. Темно-карие блестящие глаза лукаво щурились от яркого сентябрьского солнца.

Изящные, длинные пальцы с ярко-малиновыми ногтями неторопливо перебирали круто завивающиеся локоны его удивительной ассиро-вавилонской, широко известной в городах стран Среднего Востока, бороды.

Он вздохнул и улыбнулся:

— Не правда ли, удивительная история? Вы интересуетесь, что делает сейчас сын кожемяки. О! Он следует правилам Сакия Муни — он усердствует и будет усердствовать в течение ста тысяч лет в шести бесхитростных добродетелях: в постижении философских истин, в чтении книг, в делании добра, покровительстве сиротам и вдовам, воспитании своих детей в добродетелях и… занятии коммерцией в качестве коммерческого посредника между торговцами Востока и торговыми учреждениями Советского государства… Оказывается, философия и коммерция имеют много общего… — И он от души рассмеялся.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эти бессовестные, грязные навозники.

О шейх, твое правило — всегда брать, никогда не отдавать и всегда захватывать всей пятерней.

В благословенном саду знаменитого помещика и коммерсанта Давлят-ас-Солтане Бехарзи, носящем пышное название Сад Садов, сделалось за последние дни что-то очень многолюдно. Проворные слуги с ног сбились, размещая в покоях мраморного дворца гостей, по-видимому очень почетных, хотя и державшихся скромно и незаметно. Не было видно ни черных дорогих смокингов и фраков, ни белых крахмальных пластронов, ни лакированных ботинок. Преобладали национальные одежды — персидские чухи, гигантские хезарейские чалмы, черные хирки керманского духовенства, бухарские красочные халаты, текинские тельпеки. Никто из гостей не говорил громко. Все быстро поднимались по отполированным мраморным ступенькам, тихо шаркая подошвами, скользили по террасе и, так и не подняв глаз, не глядя по сторонам, исчезали за тяжелыми резными дверями во внутренних покоях дворца, высившегося во всем своем великолепии среди столь же великолепного парка в чопорном английском стиле.

Парк со всех сторон теснила желтая пустыня, щебенистая, пыльная, со столь же желтыми, пыльными плохими дорогами, разбегавшимися, словно паутина, по всему необозримому Ирану. По всем дорогам в сторону Баге Багу двигались облачка пыли: кто на автомобиле, кто в старинном рессорном экипаже, а кто и просто верхом в сопровождении вооруженной охраны стремился к пятну темной зелени, прилепившемуся в лощине среди лысых желто-красных холмов, к Баге Багу.