— Взять его! — приказал Мансуров. — Бросьте его в погреб! Да свяжите зверюгу! Бешеный пес. Да охрану поставьте! — К нему вернулось хладнокровие, и как-то само собой вышло, что он властно взял на себя команду. — А этих… — Он показал на чалмоносцев. — Отобрать у них винтовки!

Только теперь все обратили внимание, что и у связанного контрабандистами Бай Мирзы и у его охранников — а то, что это охранники, теперь поняли все — на рукавах чернели повязки с белой паучьей свастикой. Охранники не сопротивлялись. В винтовках у них не оказалось патронов. Своим людям Бай Мирза не слишком доверял, и вся экзекуция им была затеяна, как он потом признался, «чтобы поднять дух в колеблющейся сволочи, зараженной ядом свобод».

«Зараженные ядом свобод» — сбежавшие из Узбекистана за границу кулацкие и байские сынки, спекулянты, валютчики — скапливались в Баге Багу, в самом юго-восточном углу Ирана. Здесь Туркестанский центр устроил еще в начале двадцатых годов, по почину британского генерального консула, перевалочный пункт в райском, благословенном поместье господина Али Алескера. За долгие годы в Баге Багу и его окрестных селениях собрались беглецы из Ташкента, Бухары, Каттакургана, Керков, Ферганской долины. Одни бежали от революции, неся с собой полные хурджины денег, кожаные мешки с николаевскими червонцами. Другие пригнали еще в начале двадцатых годов через степи Балха и Меймене многотысячные стада овец, табуны кобылиц, караваны верблюдов. Состоятельный, богатый человек находил в Хорасане у местных персидских властей ласку, гостеприимство.

За эмигрантами потянулись позже «обиженные» и «недовольные». В друзьях и компаньонах Али Алескера состоял, в частности, сбежавший из Туркестана довольно-таки знаменитый купец Хикматуллаев Ачилбай. Рассевшись на бархатной тахте в гостиной дворца, он вещал: «Умру от радости, если придется увидеть гибель Советской власти». Почтеннейший Ачилбай имел все основания так говорить. Он еле унес ноги, попавшись на спекуляции в Каттакургане — скупил золота на тысячи червонцев.

Тут же, в Баге Багу, отсиживались трое удивительно похожих друг на друга козлобородых старичка из партии «Мелли иттихад» — Мирза Юсуп Аминов, Захид Маджитов, Насреддин Гиясов. После разгрома так называемой «Кокандской автономии», подобрав полы белошерстных своих халатов, они бежали в Персию, проклиная рабочих и батраков. И теперь по вечерам вгоняли в зевоту господина Али Алескера, пытаясь в своих пространных философских рассуждениях втиснуть учение Корана в рамки розенберговских теорий об универсальности фашизма.