На верхней ступени она столкнулась с Мансуровым. Он поклонился:

— Вы божественны. Обманувшись вашим внешним спокойствием, все примут вас за ангела.

— Комплимент? О, я отвечу на комплимент комплиментом. — В глазах ее проглядывало лукавство. — Знаете, я представляла вас несколько иным. От долгих странствий под солнцем Азии вы не утратили того, что доставляет наслаждение нам — женщинам. Мой Сахиб Джелял рассказывал о вас столько удивительного. И говорил еще, что здесь ваша прелестная жена. Когда вы познакомите нас с нею?

— Обстановка очень тревожная, а вы прогуливаетесь по парку, словно где-нибудь в Оксфорде. Здесь стреляют, и вам сейчас хорошо бы укрыться на женской половине…

Заговорил Мансуров так сухо и резко, потому что увидел — вдали у ворот сгрудились всадники в больших папахах. В конце террасы возникли фигуры фашистов-офицеров. К ним ринулся, размахивая руками, Али Алескер.

Парк загудел, забурлил. Все в Баге Багу напряглось, насторожилось.

А леди Гвендолен продолжала иронически кривить губы:

— Мы — слабые женщины — правим миром. И без вмешательства женщин события принимают совсем не тот оборот. Не правда ли?

Она шагнула к спешившему по лестнице крайне взволнованному Сахибу Джелялу. Но даже и сейчас ему не изменила выдержка. Он не сделал замечания жене, а лишь нежно, но решительно взял ее под руку и повел к двери.

— Да, да! Вы, женщины, сеете смуту, а собираете отчаяние.

— О! Так, по-вашему, я не должна была звать наших милых белуджей, чтобы помочь твоему другу, нашему милому джентльмену?!

— Ты поступила правильно, но последствия будут ужасны.

Выпроводив решительно супругу с террасы, Сахиб Джелял поспешно вернулся к мраморной лестнице.

— Вы правы, Алексей-ага, женщине, да еще с такими полномочиями, как у нее, здесь не место. Сейчас начнется.

— Начинаю подозревать, что я слишком прост и примитивен для нашей очень древней, очень сложной Азии. Жаль, что понял это я только теперь, — ответил Мансуров.

— Поражаюсь вам искренне. Характер у вас стойкий, глубокий. Человек вы умный, даже хитроумный. Там, где другой разразился бы яростными проклятиями, вы размышляете, советуетесь со своим сердцем… Это хорошо и плохо…

Оба они говорили, поглядывая на немцев, топтавшихся в дальнем конце террасы, тревожно споривших о чем-то. Али Алескер то бежал к ним, то возвращался. С испугом он останавливался против Сахиба Джеляла и, ничего не сказав, бежал обратно.

Но Мансурова и Сахиба Джеляла больше интересовали всадники в высоких шапках. Вот один из них отделился от своей группы и, погоняя коня, поскакал прямо по красному песочку большой дорожки ко дворцу.