Стены украшали плакаты. Один из них вызвал усмешку на суровом лице Мансурова. Американка, с любопытством приглядывавшаяся к нему, спросила:

— Вы улыбаетесь? Почему?

— А я думал, что с таким идиотством покончено двадцать лет назад… Но… э, да тут и адрес есть. Оказывается, плакат отпечатан в тегеранской типографии. Только скажите, мисс Флинн из Канзаса, почему вы сочли своим долгом украсить свою контору таким… такой дрянью?

Плакат изображал зверскую бородатую гориллообразную физиономию «большевика», наткнувшего на вилы херувимообразного, с картины Рафаэля, младенца, улыбавшегося с острия вил нежной, умиротворенной улыбкой.

— По-английски, сэр, вы говорите отлично, но у вас акцент. Вы не англичанин, — уклонилась от ответа девица и сняла с лица очки. На Мансурова с любопытством и вопросом смотрели наивно-детские голубые глаза. — А вы кто?

— Угадайте!

— Вы не англичанин и не немец… О, я вижу, вы военный… видимо, офицер… бывалый колониальный офицер. — И, чуть порозовев, — видимо, внешность Мансурова произвела на нее впечатление — она добавила: — Мужественный рыцарь пустыни… О… вы не скажете, кто вы? Здесь так редко проезжают цивилизованные люди… В пустыне никого. Поверьте, я… я… тоже… цивилизованная. Юрист. Училась в Цинциннати, на юридическом факультете. Теперь вот… в армии.

— Так вот, милая мисс, я и есть большевик, только вот бороду сбрил.

Он, как глупый анекдот, рассказывал потом про «бензиновую девицу», про округлившиеся голубые ее глаза и про то, как дрожали у нее наманикюренные пальчики, когда она брала из его рук шоколадку, которую он ей преподнес.

Союзнички! Мисс была ошеломлена. Не хотела верить. Проговорилась, что у бензоколонки останавливалась грузовая машина с каким-то военным. Они пугали ее большевиками. Говорили, что плакат, выпущенный еще в сорок первом году, как нельзя лучше изображает советских кровожадных коммунистов.

— Почему бы вам — большевику — не написать свою автобиографию, — заметила Гвендолен. — У вас такая бурная жизнь. Все британские и американские деятели сочиняют мемуары. Вот бы в Америке напечатали вашу книгу, чтобы открыть глаза таким дурочкам…

Снова Гвендолен! И снова рядом с Сахибом Джелялом! Удивительная пара! По всему видно, что они связаны прочными узами.

Мансуров поспешил наружу, увидев в широкое стекло, что к бензоколонке приближался еще один автомобиль. Он был еще далеко, но Мансуров сразу же признал в нем «шевроле» из гаража Баге Багу.

— Это мне не нравится, — бросил он на ходу Сахибу Джелялу и направился к «фордику», из-под которого торчали ноги Алиева. Надо было предупредить его. В машине находился благопристойно замаскированный брезентом арсенал: автоматы, винтовки, патроны, ручные гранаты.