Если ты соберешь и накопишь золота, словно песку, все равно после тебя оно останется в наследство другим.

Мир непостоянен. Нет верности в нем. Ветхий, ветхий мир! Чего только нет в нем! Ты громоздишь дворец, но это лишь текучая вода.

Из «райского имения» Мансуров выехал после полуночи. Он проводил Шагаретт до лагеря джемшидов, расположившихся среди холмов вблизи Баге Багу.

Расставание было трудным. И потребовалось немало убедительных слов, чтобы успокоить прекрасную джемшидку, доказать ей необходимость поездки в Мешхед. «Да погибнет твой сын! Да сгорит Хорасан с твоим Мешхедом! Но ты вернешься!» — взяла Шагаретт с Алексея Ивановича страшную клятву. «Приеду! Вернусь во что бы то ни стало! — торжественно сказал Алексей Иванович. — Обязательно приеду и обниму нашего сына!»

Дорога была отвратительная, автомобиль не столько катился, сколько прыгал козой, и шофер Алиев потребовал остановки:

— Отдохнем малость. Гайки подкрутим малость.

Видавший виды «фордик» действительно угрожающе скрипел, дребезжал, стонал.

— О, а это что-то новое! — удивился Мансуров, разглядывая здание из бетонных плит с вывеской «Англо-Першен и К°». — Бензоколонка! Такие только в кино видел, — не постеснялся он признаться, когда тут же в облаке пыли подкатил «мерседес» Сахиба Джеляла, потерявший здесь, на хорасанских дорогах, свой блеск и лоск и не менее нуждавшийся в профилактике.

Все выбрались из машин и направились к домику. Бензоколонки на дорогах степей и пустынь в Иране были новинкой и вызывали не столько восторги перед автомобильным «сервисом», сколько удивление.

— Клянусь аллахом, бензоколонка есть, бензина нет. — Алиев, сам родом из бензиново-керосинового Баку, скептически относился даже к появлению бензоколонок в Иране. Но на сей раз Алиеву пришлось признать, что Хорасан обскакал Азербайджан. — Вах! — воскликнул он. — Смотрите, барышня!

Из домика выплыло существо в пробковом шлеме, брезентовых коротеньких шортах, с голыми коленками, в гольфах и в черных очках-консервах.

— Гуд монинг, — сказала девица. — Желаете заправиться? Предъявите талоны.

— Невероятно! — воскликнула Гвендолен. — И много вас здесь, мисс?

— Я одна.

— Но кругом степь. Бродячие шайки.

— Я — старший сержант Флагерти Флинн… мисс Флинн из Канзас-Сити. Флаги союзников — моя защита и покровительство.

Все вошли в помещение бензозаправочной станции. Конторка — два увесистых стула, жесткий деревянный, весьма массивный диван и умывальник составляли убранство этого затерявшегося на окраине соленой безжизненной пустыни Дэшт-и-Лутт домика, склепанного, сбитого, свинченного на скорую руку из железобетонных плит и сиротливо глядевшего окнами во все стороны света.