…Соратники отмечали, что он всегда глубоко был чужд картам и другим способам бесполезно убивать свои силы и время, сразу отдался серьёзным систематическим занятиям.

Как видим, перед нами явный и несомненный основоположник и защитник «белорусской самости». Знал ли о нём император Александр III? Не только знал, но и был знаком с некоторыми его трудами. А прочитав его книгу о Западной Двине, он распорядился посодействовать автору, выделив ему пятьсот рублей единовременного денежного вспомоществования.

Царь-Хозяин видел население Белоруссии одной из естественно развивающихся ветвей русского народа или одной из славянских народностей. И здесь мы решимся впервые в нашей книге сказать о нём, как о славянофиле на троне или даже назвать Царём-Славянофилом. И, может быть, за это всего весомей выскажутся его собственные слова, значащиеся в одном из его писем супруге: «… доказать всей изумлённой испорченной нравственно Европе, что Россия та же самая святая, православная Россия, каковой она была и при царях Московских и каковой, дай Бог, ей остаться вечно!»

К этому можно бы добавить, что славянофильство Александра III отнюдь не имело каких-либо качеств жёсткого и тем более полного отрицания значимости для России её неславянских народов. И для примеров далеко ходить не придётся: Бунге, Гирс, Витте и ещё многие-многие, разве они были этническими славянами? Но именно они были верными и ближними соратниками Царя-Славянофила.

И разве только самые ближние иноплеменники были им уважаемы и были ему дороги? Вот более отдалённый по времени пример: Эдуарда Тотлебена, доблестного участника севастопольской обороны, по личному распоряжению Александра III, похоронили на Братском кладбище Севастополя среди других героев тех дней. И здесь у нас уже возникает непростая мысль о том, что «русские» – это очень большое и обширное сообщество, включающее в себя людей не столько по изначальной кровнородственности, но в немалой мере и по культурному внутреннему миру. Современный политолог Дмитрий Ольшанский говорит об этом так: «Драматично, но факт: русские – общность социокультурная, но не этническая». И, развивая эту мысль, он приходит к выводу о том, что «большинство национально-этнических групп в современном мире выделяются на основе национального самосознания». Правда, автор далее приходит к соображениям как бы о некой «археологии нравственности», усматривающей для многих народов опасность стирания и утрачивания душевных свойств… Не к этому ли опасению интуитивно приходил и Царь-Славянофил, о котором современный историк Боханов говорит: «…любя Россию простой и искренней любовью преданного сына, он никогда не смог бы сделать ничего, что, по его мнению, мешало бы её расцвету и благополучию».