А драгоценнейшим свидетелем и участником тех лет, дивно уцелевшим в апокалипсисе революции и гражданской войны, была императрица Мария Фёдоровна, живое воплощение женской прелести, женского разума, женской доброты.

Впоследствии о ней писали с замечательной выразительностью: «Она была красива, умна, обаятельна и, породнившись с самой могущественной монархией мира, достигла высшего положения, которое было доступно женщине. Но триумф и трагедия переплелись в этой судьбе, как ни в какой другой».

Да, всё было истинно так… В шестнадцать лет она была помолвлена с Николаем, наследником русского престола. Через два года становится женой его брата Александра и становится его вечной любовью и верным другом на всю жизнь.

Хорошо образованная, многообразно одарённая императрица была равно прекрасна хоть на международном дипломатическом приёме, хоть на великосветском бале, хоть на зимнем катке… Она хорошо музицировала, столь же полно знала литературу и имела достойные художественные способности. (В музее города Петрозаводска сохранились её картины, как всегда, подписанные инициалами – «М.Ф.».)

Мария Фёдоровна всем сердцем полюбила свою новую родину, страну «её милого Саши», и, проявив редкое мужество, не покидала её до самой весны 1919 года. Затем была недолгая и нерадостная жизнь в Англии при тамошнем королевском дворе, а потом не менее горестная жизнь в Дании. До конца своих дней она помогала русским эмигрантам, двери её дома всегда были для них открыты. Свои малые средства она полностью раздавала нуждающимся русским. До своего последнего дня она посещала церковь Александра Невского, основанную в Копенгагене российской императорской семьёй. И входя в эту церковь, она непременно произносила: «В нашем храме хочу говорить по-русски!»

При Александре III и Марии Фёдоровне отношения с Данией были самые тёплые и постоянные. И не только родственные, а и деловые. Например, датское Большое северное телеграфное общество построило в России станции телеграфа от Балтики до Тихого океана. А теперь? Слабенькое эхо былых отношений однажды ожило и в наше время. В 1997 году в Копенгагене открылась большая российско-датская выставка, посвящённая 150-летию со дня рождения Марии Фёдоровны. На ней были представлены и многие уникальные экспонаты эпохи Царя-Славянофила, а в их числе – дневник императрицы.

И он сам, и вся выставка явились словно неким романтическим признаком былой империи, возникшим из непроглядного небытия.

И это призрачное явление очень долгое время было совершенно единственным… И даже никакого мыслительного возврата к необычному тринадцатилетию долгое время не случалось? Но в таком суждении мы сильно ошибаемся.