Осуждение модели, представленной Трубецким, было едва не всеобщим. Наконец, обратились к вдовствующей императрице. Почти все ожидали от неё гневного осуждения мужикоподобного изваяния, но Мини (так её ласково звали в царской семье) растроганно сказала: «Это он, Саша таким и был. Так всё и следует исполнить».

При этих словах близким друзьям покойного было впору прослезиться – женщина, неутешная вдова императора оказалась мудрей всех придворных мудрецов. Она и на этот раз проявила себя достойной подругой Царя-Хозяина.

И монумент громадной выразительной силы был создан и установлен в Петербурге. Мы полагаем, что это лучшее творение Паоло Трубецкого, и это одно из самых лучших мемориальных воплощений единственного в истории России Царя-Мужика.

Оговорившись о его Бурушке-Косматушке, мы, наверно, должны упомянуть о том, что его звали Кобъ (так записано в документах царских пенсионерских конюшен, где до своей естественной кончины спокойно жили кони императора России). На этом коне Александр III обычно объезжал (и очень ценил его за спокойный степенный нрав). Там же, в Царском Селе, было и пенсионерское конское кладбище, где хоронили этих заслуженных коней. Там упокоился Лами, на котором Александр I ехал по побеждённому Парижу, возглавляя парад победителей Наполеона… Там схоронили и Флору Николая I, на которой он въехал в спасённую им Вену. И много там было и иных памятных погребений.

Но возвратимся к простым житейским привычкам Александра III. Среди них большое место занимала русская баня. Он её очень любил. Во дворцах, где доводилось ему жить, она почиталась самым необходимым заведением. Даже там, где для бани, казалось, и места-то не было, её всё же устраивали.

Женился Александр Александрович в 1866 году, для молодой семьи предоставили Аничков дворец, и хозяин сразу же распорядился в его подвале сделать-таки баню! А в 1879 году уже в Зимнем дворце по его настоянию устроили его собственную хорошую баню. Современники вспоминали, что «царь очень по-русски любил париться в компании лично приятных ему людей. Он хорошо понимал, что можно уважаемого человека “угостить баней”, любил о ней поговорить, прекрасно разбираясь во всех тонкостях такого “угощения”». (Не правда ли, это совсем не было близко, скажем, потомку рыцарей, графу Ламсдорфу?)

Да и слишком многое другое было в этом царе совершенно чуждым его придворному окружению. Царь нередко позволял себе самые простые и едва ли не грубые выражения. Достаточно вспомнить полуанекдотический случай с солдатом Орешкиным (который, впрочем, приписывают и Николаю I). Орешкин во хмелю орал, что ему всё нипочём и ему даже и на императора плевать! Царь наложил на донесение об этом свою краткую конфирмацию, что ему на Орешкина тоже плевать!