И фактически Ксения Мяло соглашается с такой точкой зрения, задавая главный вопрос своей статьи: сумеем ли мы стать нацией? Или же превратимся в некий материал для создания иных наций и государств? Не угрожает ли нам сегодня опасность… завершить свою историю?

Мы понимаем, что перспективно мыслящие русские учёные видели эту опасность ещё в XIX веке. И особенно искренен и прям в таких размышлениях был… Н. Я. Данилевский. Он принципиально заявлял, что «всякая народность имеет право на самостоятельное существование, но лишь в той мере, в какой она его сознаёт и имеет на него притязания» (Имеем ли мы такие достаточные притязания?)

Нам уместно вспомнить, что книгу Данилевского одним из первых прочитал Александр III и всесторонне обдумал и оценил её, как теоретический базис для отстаивания «русскости» русских людей. Ю. Поляков подчёркивает, что Царь-Миротворец, совершенно разделяя взгляды политолога, весьма хотел поднять самооценку самого многочисленного народа своей империи и сплотить его вокруг династии и власти, чтобы русские помогали поддерживать стабильность существования империи. Кто после него с такой же силой и последовательностью занимался укреплением русских государствообразующих начал Российской империи? Никто. И никогда.

А каков результат этого? Может быть, всех резче (но и справедливей?) об этом сказал опять же Ю. Поляков. Приводим дословно: «Я утверждал и хочу повторить: русские в России, как этнос, пребывают ныне в некоем странном межеумочном положении, являясь в известной степени и народом по умолчанию, своего рода этническим эфиром, почти неразличимой субстанцией, в которой идут процессы формирования и развития других публичных, если хотите, этносов, населяющих нашу страну.

Этот “этнический эфир” всё более теряет этнические особенности и даже язык, который стремительно беднеет, наполняется англоязычными техницизмами. А разве утрата языка – это не самый прямой путь к полной ассимиляции, к безусловному исчезновению этноса?»

И ведь этот этнос (этот по Полякову – «этнический эфир») даже и численно очень быстро сокращается. Если перепись 1989 года зафиксировала в СССР 145 миллионов русских людей (из них в России почти 118 миллионов), то перепись послесоветская сообщает, что в России гораздо более скромная цифра, русские не досчитались своего племени целых 35 миллионов. Что можно сказать об этих исчезнувших миллионах? Можно и нужно сказать, что мы по печальному праву способны сегодня называться самым большим в мире разделённым народом и, может быть, столь же по праву и народом вымирающим?