Лев Александрович страстно сожалел, что в современной ему России слишком мало подлинных монархистов. К Александру III он имел глубокое уважение, и многие говорили, что этот император является для вчерашнего народника подлинным кумиром, едва не идеалом некоего народного царя. Тихомиров совершенно верил, что при Царе-Славянофиле самодержавие в России укрепится и укрепится её национальное своеобразие и хозяйственная мощь.

Он отнюдь не отождествлял монархический идеал с реалиями русской жизни, но Александра III искренне считал соответствующим своему историческому призванию, желаемому образу русского монарха.

Сам Лев Александрович, кажется, исходил из свойственного простым русским людям подсознательного стремления служить чему-то высшему, вложенному в Человека самим Творцом. И он совершенно верил, что искра этого высшего живёт в царе-Хозяине. И смерть Александра III для Тихомирова стала крушением всех великих надежд, безвременно погасшим светильником благополучия России.

Вглядываясь в людей, пришедших к власти после смерти Александра III, он считал их вполне недостойными своих постов: «Нет ничего гнусней вида нынешнего начальства решительно везде. В администрации, в церкви, в университетах. И глупы, и подло трусливы, и ни искры чувства долга».

Свой главный теоретический труд («Монархическая государственность») он издал в 1905 году, в период уже вполне горестного шатания всего государственного организма России. Очевидно, он хотел верить, что этот труд может стать теоретическим противовесом революционным изданиям. Но «просвещённое» русское общество, уже вполне и всецело увлечённое идеей свержения существующей власти, просто не стало читать его объёмную научную книгу. Просто не приняло её во внимание. Не заметило её.

И сокрушённый этим, уже в самый разгул революционных событий, он горестно писал: «Я был слеп. Я не видел страшной внутренней гнилости России. При Александре III, видно, всё держалось личностью царя. Умер царь, и оказалась в стране гнилая пустышка».

Одинокий и никому не нужный теоретик монархизма печально вспоминает, как много при Царе-Хозяине было светлых и бодрых надежд: «казалось, что воскресала русская духовная сила и ежегодно возрастала русская мощь». И потрясённо завершает эти строки: «И какое страшное крушение!»

…Мы понимаем, что в повествованиях об историческом прошлом могут быть вполне неуместными ни прямые аналогии, ни косвенные сравнения. Но всё же мы решимся на такое. Гибель тихомировского идеала православной народной монархии из сегодняшнего дня нам видится образно перекликающейся с гибелью боевого корабля «Император Александр III» в сражении у Цусимы.