Спущенный на воду в 1901 году и вошедший в строй в 1903 году, в цусимском бою после выхода из строя флагманского броненосца он возглавил боевую колонну и с выдающимся мужеством экипажа вёл бой против подавляющих сил врага. Погиб он 14 мая 1905 (!) года. Из 867 офицеров и матросов не спасся ни один человек.

Одинокий отчаявшийся монархист, издавший в 1905 году свою обречённую на ненужность книгу, и одинокий эсминец в том же самом году, обречённый на неизбежную гибель. Несмотря на внешнюю несравнимость этих событий есть в них трагическая перекличка исторических сюжетов…

А далее общерусский «сюжет», как известно, шёл и того суровей и страшней. Дальше был 1917 год, о котором Бердяев сказал вечные в своей мрачной справедливости слова: «Ни один народ не доходил до такого самоотрицания, как русские».

Самоотрицание во всём – от тысячелетия русской государственности до её героических личностей, и от русской духовности до русской культуры. Эта культура, наращиваемая и оберегаемая Империей и во многом её «необычным императором» Александром III, была сметена, убита и осмеяна. И немногие уцелевшие её носители потрясённо оглядывались на этом пепелище великого прошлого. Слова некоторых из них уцелели и дошли до массового русского читателя. Например, это слова известного художника Евгения Лансере, сказанные уже в 1931 году, далеко от, казалось бы, самых тяжких дней великого перелома: «Всё глубже проникаюсь сознанием, что мы порабощены подонками народа, хамами: грубость, наглость, непонимание и недобросовестность во всём, совершенно невообразимые при других режимах».

Эти одинокие люди с горестью оглядывались вокруг, ища знакомые имена и лица, но чаще всего им откликалась лишь острая горечь утрат. Тот же самый Лансере, вспоминая о брате Николае, погибшем в репрессиях, говорит слова, полные боли и страдания: «Милый и чудный человек, неповинно замученный тысячу раз проклятым режимом, проклятыми “установками” и “директивами” сволочной шайки». Уцелевший от репрессий, проживший немалую часть жизни уже в советское время, художник так и не принял это «самое гуманное общество современности», напоследок отозвавшись о нём с пронзительной безнадёжностью: «…Невероятное оскудение. Конечно, это система – довести всех и всё до нищеты: нищими и голодными удобно управлять. Так всё противно, всё отравлено халтурой, шаблоном, фальшью».

Уважаемый читатель! Не уместно ли нам припомнить отзывы недавних современников Евгения Лансере, тоже замечательных художников Нестерова, Бенуа, Серова и других об Александре III… Там не было ни проклятий, ни даже тени осуждения, там, главным образом, были искреннее уважение и искренняя признательность Государю за его понимание русской культуры и русского искусства. От чего ушла и к чему пришла легкомысленная, легкодумная русская интеллигенция, так жаждавшая «революционных бурь»? Но взыскуемый ею путь вёл ещё дальше, в века XX и XXI. К чему он привёл?