— Надеюсь на ваше благоразумие, — сказала она сухо, глядя на дочь. — лет-то сколько? В девках ходить до такого возраста! А тут жених такой, не парень, а золото! Красавец! Адвокат!

Миша расплылся в улыбке от похвалы.

— Не то, что те два парня, что приходили сюда. Нашли тебя? Я дала адресок ателье. Тот, что белесый с голубыми глазами, шибко тобой интересовался… — Исталина, добавив каплю пикантных подробностей в разговор, встала из-за стола и довольная удалилась с чашкой чая, не дожидаясь ответа и оставляя за своей спиной полыхать пожар семейной ссоры.

В столовой воздух напрягся до такой степени, что можно было резать ножом. Михаил вопрошающе смотрел на Зою в ожидании объяснений.

— Что за романы ты крутишь за моей спиной? — начал он, откинувшись на спинку стула и немного запрокинув голову назад.

— Мы разве женаты, чтобы я отчитывалась перед тобой?

Он неожиданно подался вперед, схватил ее за запястье и сдавил его.

— У моей будущей жены не должно быть друзей, о которых я не знаю! Тем более мужчин.

Зоя набрала воздух, чтобы начать объяснять, что она больше не хочет с ним встречаться, что она полюбила другого, но он быстро поцеловал ее в ладонь и небрежно отбросил руку. После чего выскочил из-за стола, набросил плащ и вышел из дома.

— Миша! — только и успела крикнуть ему вслед, но он не вернулся.

Зоя осталась в гостиной одна. Она смотрела на полные тарелки супа, на обстановку в доме. Перед глазами пронеслись воспоминания, как они вместе с папой в этой столовой делали Кремль из досок и раскрашивали его в красный цвет, как вместе читали книги на старом диване, на котором теперь большую часть свободного времени проводила мать, щелкая каналы на телевизоре, как озорной Буран прыгал рядом, собирая лапами цветастые дорожки. Теперь это был дом, где больше не было любимого отца, но каждая комната, словно заговоренная, хранила память о нем. Она взяла со спинки соседнего стула чью-то шаль и накинула на плечи. Вышла из-за стола и направилась на улицу.

Небо было полно далеких костров ярких звезд. Вспомнился вечер в Молдове, небесно-голубые глаза Володи с темными точками возле зрачков и его теплая улыбка. Она коснулась своих губ. «Интересно, где он сейчас? Может быть, он тоже смотрит на небосвод и вспоминает тот чудесный пикник в горах?».

Вечерняя прохлада забралась под вязаную шаль. Она легко вздрогнула и вернулась в дом.

***

Зоя шла по песчаным холмам, покрытым синей травой, пробираясь через розовый туман с золотистыми мошками. Не было ни солнца, ни звезд. И в этих бесконечных лазоревых полях росли высокие электрические цветы с горящими белым светом серединками. Они были будто живые, касались ее рук нежными лепестками. Зоя шла через поле, пересекая его пополам. Вдруг она увидела вдалеке молодую женщину, собирающую травы на этом чудесном лугу. Она срывала цветы и укладывала в большую плоскую корзину.

— Бабушка? — удивилась Зоя и побежала к ней через поле. — Бабушка! Здравствуй!

Калерия Ксенофонтовна не замечала ее и продолжала молча перебирать цветы в корзине, нагибаясь за следующими.

— Ты на меня сердишься? Почему не разговариваешь со мной? — Зоя подошла ближе и тронула ее за рукав белого платья, расшитого серебристыми шелковыми нитями.

Бабушка была совсем молодая.

— Зачем ты сюда пришла? — прозвучал ее голос будто из-под воды. — Ты мешаешь мне чистить поле от сорняков. Тебе нельзя здесь находиться. Смотри, они тебе уже обвили ноги. Если будешь долго стоять здесь, останешься на этом поле навсегда. Уходи!

Зоя посмотрела вниз. Два цветка уже крепко зацепились за нее стеблями, как вьюнок за опору, и начали расти вверх, крепко обвивая левую ногу. Она сделала шаг и еле высвободилась из цепких пут. Когда Зоя подняла голову, бабушка уже ушла, и только ветер шумел в синих травах, нагоняя на пурпурное небо фиолетовые облака.

…Она открыла глаза и, лежа в кровати, думала о смысле сна. Цветы были похожи на нарциссы, на эти жутко пахнущие цветы. Зоя поморщилась, откинула одеяло и встала. Было совсем ранее утро. Она подошла к окну, и начала расплетать косы. Храм Захария и Елизаветы утопал в персиковых лучах солнца. Зоя взяла со стола деревянный гребень, провела по волосам. Расчесав их, заплела одну тугую косу. Она вытащила из ящика стола тетрадь, вырвала лист и набросала очертания нового платья с узорами, увиденного во сне на бабушке.

«Завтрак. И надо спешить на работу!» — думала она, укладывая лист с рисунком в ридикюль, чтобы не потерять. Направилась к двери, но споткнулась об авоськи, наполненные недошитыми платьями.

— Совсем забыла вчера о них! — тихо выругалась сама на себя Зоя, озадаченно положила ладонь на лоб и пообещала себе закончить работать над ними сегодня вечером. На каждом изделии оставалось доделать немного — пришить молнию, пуговицы или несколько бусин в узоре. Особенно хотелось закончить легкое свадебное платье и отдать поскорее невесте. Зоя взяла в руки авоську с подвенечным нарядом, но, подумав, поставила ее обратно: вспомнила основной объем работы в ателье и поняла, что не успеет поработать над ним.

Она спустилась в гостиную. За столом сидели несколько жильцов, Зоя пожелала им доброго утра и села рядом. Мать тоже уже проснулась и готовила завтрак, что-то напевая под нос. Наблюдая за ней, Зоя отметила ее хорошее настроение: она совершенно не выглядела больной и измученной. Наверное, ее возвращение вдохнуло в нее жизненные силы и прогнало прочь одиночество.

«Не верю своим глазам. Мама просто светится от счастья! Кажется, между ними воцарился мир!»

— Тебе лучше? Как чувствуешь себя? — Зоя перекинула косу через плечо и поглаживала ее пальцами.

— О! Доброе утро, дочка! — Исталина ненадолго повернулась к ней. — Есть некоторая слабость, но, надеюсь, хуже не станет.

— Я могу сама приготовить завтрак.

— Не надо. Лучше расскажи, как спалось на новом месте? Приснился жених невесте? Уже жду не дождусь, когда вы с Мишей распишетесь. Всю ночь об этом думала. А ты? Признайся, мечтала об этом же! — она снова начала свою песню.

Мать поставила перед ней чашку с блюдцем и вопросительно посмотрела на нее.

— Нет. Я вспоминала детство, как мы с папой играли здесь в гостиной, — она махнула рукой в сторону, — наши концерты в библиотеке, домашние праздники… — она вздохнула, — о том, что у меня много платьев и костюмов в работе, и надо сегодня вечером срочно доделать.

— Давай я помогу! — вызвалась Исталина и поставила перед ней тарелку с горячим омлетом и кусочком хлеба, намазанным маслом.

— Не надо. Я справлюсь. Спасибо за предложение помочь.

Пока Зоя ела, мать села напротив нее и наблюдала за ней.

— Что?

— И зачем ты в закройщицы пошла? Надо было идти на врача. У тебя же в аттестате пятерочка к пятерочке. Я ведь хотела тебя в люди вывести, а ты теперь их обшиваешь, будто обслуга. Ай! — она махнула на нее рукой.

— Мама, не начинай, — сдержанно сказала Зоя. — Мне нравится моя профессия.

Исталина отвернулась от нее и начала смотреть телевизор.

***

Зоя еле успела к началу рабочего дня. Она влетела в небольшой швейный цех красная и запыхавшаяся. Оставила плащ в гардеробе, накинула рабочий темно-синий халат и проскочила на свое место мимо других столов, завязывая на ходу белую косынку. Девять швей уже сидели за ножными машинками. Она добралась до стула и плюхнулась на него. Ей требовалось некоторое время, чтобы восстановить дыхание. Сердце стучало в ушах. Перед самым выходом из дома мать снова начала с ней беседу о замужестве. Зоя приводила аргументы, что ей хотелось бы пока заниматься разработкой новых моделей одежды, а не стряпней и рождением детей. Мать ничего не хотела слушать. Пришлось оборвать разговор на полуслове и впопыхах бежать за автобусом.

Успела! Набрала полные легкие воздуха и резко выдохнула. Икры слегка покалывало от утренней пробежки на каблуках. Хорошо, что осень пока стоит сухая. Бабье лето. Она обвела производственное помещение взглядом. Дверь в кабинет директора была открыта. Со своего рабочего места ей было видно, что с руководителем разговаривала незнакомая женщина с аккуратно убранными волосами, одетая в элегантный коричневый костюм.

Зоя увидела, что директор заметил ее любопытный взгляд.

«Как неловко!»

Он пригласил даму в коричневом выйти из кабинета. Оттого, что они приближались к ней, сердце замерло.

«Сейчас отругает, что я опоздала на минуту», — Зоя пыталась сделать вид, что она жутко увлечена процессом пришивания пуговицы к пальто.

— Товарищ Кремлева, с вами хотела бы поговорить Владлена Михайловна, директор одной из московских швейных фабрик. Она шла мимо витрины ателье и увидела сшитые вами праздничные платья.

— Здравствуйте, — Зоя робко встала со стула и протянула ей руку.

— Приятно познакомиться! — просияла директриса фабрики, — позвольте вас на пару слов.

Владлена указала ей рукой на выход из цеха. Зоя шла впереди, а невысокая женщина с красивой прической семенила за ней. Они оказались на крыльце, встали напротив витрины.

— Какая тонкая работа! У вас изысканный вкус! — восхищалась Владлена Михайловна, одаривая ее широченной улыбкой. — Вам кто-то передает из-за границы французские журналы с выкройками?

— Нет, — Зоя вся сжалась, — я сама их придумываю, рисую эскизы, шью, расшиваю камнями и бусинами. В общем… тем, что удается найти в городе на рынке.