— Я вчера увидела в детской медвежонка, за которым приехала, — прошептала она. — Только теперь не знаю, как спросить у Тани его обратно.

Володя снова повернулся к ней и приподнялся на локте, его сонные глаза были чуть красноватыми после сна.

— Ты слишком все усложняешь! Просто спроси прямым текстом. Зачем себя мучать? Наверное, еще и речь репетировать будешь? В конце концов, это твоя вещь, которую она взяла без спроса.

— Мне неудобно. Вдруг она обидится. Скажет, что я жадная.

Володя замолчал на мгновение.

— Предположим, она сказала, что ты жадная. Что поменяется в твоей жизни?

— Хм… Ничего… Но вдруг мне будет немного неприятно это слышать.

— А ты жадная?

— Вообще-то нет.

— Если ты знаешь это, на что тогда обижаться? Просто помни кто ты есть на самом деле, и тебя не заденут никакие обзывания и грубые слова. К примеру, кто-нибудь скажет, что ты толстая, разве ты будешь сердиться на это? Уверен, что нет! Потому что очевидно — это не так. То же касается и жадности, и гипотетической обиды подруги. Хотя я уверен, что она тебе и слова плохого не скажет, просто вернет твоего Потапыча.

Володя расплылся в улыбке.

— Я заслужил поцелуй? — он вытянул губы и закрыл глаза, ожидая удара подушкой по голове.

Но Зоя нежно чмокнула его в щеку, отчего он оторопел и сразу проснулся.

***

Она смотрела в окошечко, как Володя пересекает двор и направляется к летнему душу. Следом за ним бежал Буран, разнюхивая обстановку на новом месте. Есть время, чтобы открыть чемодан и поискать свежую одежду! Зоя проверила накинутый на петлю крючок и вытянула из чемодана ярко-зеленый сарафан, который сшила перед отъездом в отпуск. Сбросила дорожную одежду, надела летний наряд. Снова посмотрела в окно. Подошла к маленькой дверце, откинула крючок и тоже вышла во двор, прихватив с собой полотенце. Когда она дошла до кабинки, Володя уже выходил оттуда чистый и свежий. Тонкие струйки воды все еще стекали с волос по шее, по рельефным рукам и торсу, и впитывались в белое полотенце, которое было подвязано на его поясе.

— Ты немного опоздала, — шепнул он ей над ухом наигранно-разгоряченно, когда она проходила мимо. Его, казалось, веселило, как она краснеет от шуток с перчинкой.

— Ястребов, остынь, — Зоя опустила голову, чтобы он не увидел ее улыбку.

Он прошел мимо, шлепая резиновыми сланцами, но один раз обернулся, чтобы посмотреть, как она заходит в кабинку. После чего направился к беседке, где Таня со свекровью уже накрывали к завтраку. Зоя вскоре присоединилась к ним. В деревянной беседке лавочки были укрыты узорчатыми коврами, у стенок лежали вышитые подушки. Зоя кинула мимолетный взгляд на подругу, все-таки репетируя про себя речь. Молодые родители были невыспавшиеся из-за раскапризничавшегося малыша. Зато Зоя с Володей чувствовали себя отлично и выглядели очень бодро: холодная вода, остывшая за ночь в баке уличной душевой, освежила их после сна.

— Предлагаю всем съездить к моим родителям, — Володя размешивал в тарелке горячую овсянку на молоке, — погулять в виноградных садах, посетить домашнюю винодельню и подвал с уже созревшими напитками.

— У нас маленький, — отозвались сонные Лёня и Таня. — Мы временно невыездные.

— А у нас много работы в огороде и в саду, — сказали родители Лёньки. — Некогда вина дегустировать.

Володя перевел глаза на Зою и подмигнул ей, отпивая крепкий чай из кружки.

***

Они шли по абрикосовой аллее. Тротуары были обстреляны медово-желтыми фруктами: спелые плоды падали с высоких веток и прели на солнце, издавая зловонные ароматы в тех местах, где на земле лежала густая тень от кроны деревьев. Зоя старалась обходить их стороной, чтобы не запачкать босоножки. Июльская жара дурманила голову, хотелось нырнуть в прохладный, пропитанный запахами сырости подвал и немного отдохнуть от духоты. Зоя изредка поглядывала на Володю: он был спокойный и задумчивый. Она была приятно удивлена, когда утром он разложил по полочкам, как ей нужно действовать в отношении плюшевого медведя. Хотя при этом понимала, что пора начинать думать собственной головой. Делать ошибки, учиться на них, но быть себе хозяйкой. Всю жизнь она зависела от решений матери и оставалась абсолютно беспомощной. Пора стать взрослой!

По пути к родительскому дому они встретили молодую, очень красивую женщину с двумя детьми. Она уже издалека увидела Володю и бросилась к нему, чуть не выронив авоськи с продуктами.

— Володенька! Здравствуй! Как я рада тебя видеть!

Дети побежали вслед за матерью и облепили счастливого Володю, не хотели его выпускать из детских объятий. Он поднял младшую девочку вверх и посадил на руку.

— Как ты, Надюша? — спросил Володя у ребенка.

— Теперь все хорошо, — прощебетала она. — Золотая рыбка исполнила мое желание!

— Вот и славно! — он поцеловал ее в щеку и поставил на землю.

— Ты приехал в отпуск?

— Да, на несколько недель, — Володя поставил сумки на дорогу и уложил пятерней волосы, растрепавшиеся от ветра, набок.

Женщина с любопытством посмотрела на Зою оценивающим взглядом.

— С невестой?

— С подругой, — поправил он.

— А-а, — протянула она. — В этом году лето жаркое выдалось, успеете позагорать. Вы оба такие бледненькие!

— Мы же с севера приехали, — он всплеснул руками.

— Понятно. Передавай родителям привет. Пойдем мы, много дел. Спасибо тебе, Володенька, еще раз! Золотой наш человечек!

— Думаю, еще увидимся.

Зоя стояла чуть поодаль, но спрашивать об этом разговоре ничего не стала. Он не должен перед ней отчитываться! Если захочет, сам расскажет. Они снова пошли по пыльной дороге. Вдали, на окраине улицы показался приземистый, но крепкий домик из белого кирпича. Дальше улица обрывалась, виднелись бесконечные поля, засаженные какими-то однотипными растениями.

— Вот мой родной дом. У нас все живут просто, без роскоши, — Володя будто оправдывался. — Довольствуются тем, что выросло в саду.

***

Они зашли во двор. На лужайке под деревом айвы дремал седовласый мужчина в белой льняной рубашке, в штанах из той же ткани и в плетеных тапочках. На изогнутых ветвях с тёмно-зелёными, слегка опушенными, войлочными листьями уже виднелись округлые, но пока неспелые плоды.

— Салут! — поприветствовал его Володя, поставив сумки возле ворот.

Отец приоткрыл глаза, не понимая, сон ли это, или сын, и правда, приехал. Мгновение спустя он улыбнулся, протер большой, загорелой ладонью лицо, встал с лежака и пошел потихоньку им навстречу.

— Володя! Надо было телеграмму дать, что пораньше приедешь! Вот мать обрадуется! — запричитал он. — Зинаида! — крикнул он в сторону открытого окна на кухне. — Беги сюда, Володька приехал!

— Да еще не один! — охнула мать, выбегая из сеней, — с невестой!

— Это Зоя, моя подруга, — уточнил он, делая за ее спиной большие глаза, чтобы родители не смущали ее, — она из Тобольска, приехала в гости к подруге. У нас были места рядом в купе. Предложил показать ей нашу винодельню. Она никогда раньше такого не видела. Может, и остановится пока у нас, у Ермиловых полна коробочка.

— Конечно! Мы всегда рады гостям, — уверяла мама Володи.

— Здравствуйте! Как у вас тут красиво! Никогда не видела, как растут фрукты на деревьях!

— Вот тебе на! — удивилась Зинаида, — у нас тут и айва, и арбузы, дыни, персики, черешня. Мы тебе все покажем. Проходите-проходите, сейчас обедать будем.

Пока мать хлопотала на летней кухне, Николай Петрович провел гостью в дом, Володя следовал за ними. В его детской комнате Зоя обратила внимание на семейную фотографию в рамке, где Володя был изображен с женой и ребенком. «Так он еще и женат? Или был женат? Супруга ушла, потому что у него много поклонниц, которые так и виснут на нем?» — Зоя посмотрела на него, но он молчаливо отвел взгляд, заметив вопрос в ее глазах.

Хозяин дома пригласил их посетить виноградники, и они снова вышли из приятной прохлады в духоту июльского дня. Посадки начинались у южной стены дома и тянулись далеко вперед. Деревянистые лианы винограда обвивали воткнутые в землю опоры и натянутую между ними проволоку.

— Я только отсюда, с самого утра обрезал лишнюю зелень и усы, чтобы растения правильно развивались. Притомился. Уснул в тени дерева, а тут вы! — Николай Петрович довольно крякнул. Он прислонил ладонь ко лбу и посмотрел вдаль. — Работы еще много!

Втроем они шли по протоптанным дорожкам между стройными рядами посадок. На кустах уже виднелись ягоды.

— В этом ряду у меня растет Алиготе, дальше Мускат, Шардонне, Савиньон, Каберне, Мерло и Пино Нуар. Ягоды уже есть, но пока кислые, в них еще мало сахаров, — будто для подтверждения он сорвал ягоду, надкусил и скривил лицо.

Они шли все дальше, виноградники казались бесконечными. Сочная зелень шелестела от редкого теплого ветра. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики. Зоя думала, что она легко может затеряться здесь в своем зеленом сарафанчике. Впереди идущий Николай Петрович тихо рассказывал о различии сортов. Володя положил Зое ладонь на небольшой вырез сарафана на спине, поглаживал теплую кожу одним пальцем и улыбался. Ей было неловко. Некоторое время она оставалась серьезной, у нее появилось много вопросов к нему в последние дни. Но потом она вспомнила, что и сама не до конца честна с ним, раз не рассказала настоящую цель визита в Кишинев, поэтому смягчилась, уголки ее губ приподнялись в легкой, смущенной улыбке.