— Сам-то удержаться не можешь на обледеневшем склоне, что говорить еще о двух-трех напарниках, — согласился с ним первый, не отрываясь от телефона.

— А чего стоят камнепады? Ключевская — это же правильный конус, оттуда постоянно с вершины что-то валится, — хмыкнул второй собеседник.

— Да-а. «Живые» камни, что там лежат на склоне, только и ждут того, чтобы альпинист их коснулся, — сказал третий, отхлебывая из кружки.

— Или могли скрыть горняжку или какие-то свои болевые симптомы и ощущения.

— Кто же это знает! Надо дождаться вертолет со спасёнными и расспросить их самих… Спокойной ночи!

***

От усталости и переживаний Настя проснулась ближе к обеду следующего дня и сначала не могла понять, где находится. Перед глазами нависал низкий потолок, оббитый потемневшими досками. Кое-где из щелей проступила смола. Из маленького мутного окошечка падал серый свет, погода так и не присмирела, солнце не вышло.

Настя расстегнула спальный мешок и села. Роман тихо шуршал возле буржуйки, растапливал ее мелкими щепками и вырванными пожелтевшими страничками из старой, забытой здесь учёными книги.

— О, проснулась. Доброе утро, если можно так сказать, — Роман чиркнул спичкой.

Огонь мгновенно охватил небольшую охапку щепок и мятой бумаги внутри железной печки, выпуская в комнатку терпкие струйки дыма.

— Доброе.

— Смотри, что нашёл. «Вулканы островных дуг Тихого океана», 1982 год. Хочешь почитать? — спросил Роман.

Настя отрицательно покачала головой — нет.

— А я почитаю.

Он накинул куртку и вышел на улицу. Принёс несколько дровишек и свалил их возле буржуйки. Большим охотничьим ножом откалывал щепки.

— Нам повезло, кто-то позаботился, оставил чурочки возле хижины. Туристы здесь всё-таки останавливаются периодически. Жалко только топора здесь нет, приходится импровизировать.

Он закинул большие щепки и мелкие брёвнышки в печь и прикрыл дверцу. В комнатушке становилось тепло, ночью ветер выдул остатки созданного уюта. Роман подошел к бочке, вода в ней почти растаяла, но на поверхности ещё плавали куски льда. Он зачерпнул железной кружкой воду со звенящими льдинками и перелил в маленький походный чайник.

— Может, позвоним им по спутниковому телефону? — спросила Настя.

— Звонил, пока не отвечают. Попробую после обеда или ближе к вечеру.

— Когда же придут спасатели! Мы сидим здесь уже вторые сутки, — в сердцах она спросила Романа, будто и не спрашивая вовсе.

— Не знаю… Местные говорили, что плохая погода в горах может держаться неделю.

Настя встала, походила по узкой комнате. Села на лавочку. Посмотрела на ноги в ботинках.

— Как мы им можем помочь?

— Никак. Просто ждать. Или молиться, как дед Демид. Может, не зря он сюда ходит? Может, и правда отсюда Ему лучше слышно.

— Но я не умею. Мои родители вообще против религии. Их в детстве слишком рьяно заставляли молиться, держать пост и каждые выходные водили на службу. Они вспоминают детские годы с содроганием. Поэтому и мне не передали такое умение.

— А ты попробуй своими словами. Попроси, чтобы за всеми нами поскорее пришли спасатели.

Настя смотрела в окно, как серо-белая метель стелется по склону, заметает чёрные камни. Вокруг ничего не было видно, все было закрыто пеленой. Роман снова варил гречку. Открыл банку тушёнки и положил только половинку. Остальное — на потом.

Майоров врал Насте. Но врал во благо. Пока она спала, он рано утром уже позвонил и поговорил на улице с Андреем. В живых остались всего четверо — два гида, его друг профессор и врач Артём. Ещё трое умерли сегодня ночью, почти под утро, не перенесли полученных от падения травм. И ее Сашка в том числе. Если сказать ей, как потом успокаивать? «Пусть лучше молча сидит, смотрит в окно или на огонь в печке и надеется на лучшее. Специалисты потом сами ей все правильно скажут».

Глава 50. Загадочная фотография

Глава 50. Загадочная фотография

Третьи сутки группа ждала спасателей на вершине. Палатку замело снегом. Часть растяжек порвало ветром. В ней было очень холодно, ветер давно выдул все тепло. Иван пытался согреться, приседал и наклонялся. Тело трясло, зубы стучали, изо рта шёл пар. Ему было страшно представить, что чувствуют неподвижно лежащие люди.

— Почему вы не соглашаетесь снять с умерших куртки и набросить их на себя или подстелить под спальники? Вы же промокли до нитки, когда вас тащило по снежному склону! — крикнул он в сердцах. — Ведь сразу стало бы заметно теплее.

У Игоря Казимировича и Артёма уже не было сил что-то ему отвечать. Они и накануне наотрез отказались от этого предложения.

Профессора от одной мысли о чужой одежде, испачканной в крови, начинало тошнить. Перенял брезгливость от Леночки? Он предпочёл думать о ней, а не о куртках товарищей. Ему вспомнился весенний день, когда он зашёл в деканат и увидел молодую девушку с густыми пшеничными волосами. Он смутился, как мальчишка, начал путаться в словах, несмотря на все полученные учёные степени. С того дня и зачастил к декану, конечно же, по работе. Нужно было обсудить с ним разные рабочие вопросы. А потом, как осмелился, пригласил его секретаршу в кафе. Профессор вспоминал глаза Леночки, они всегда были немного грустными. Сначала не понимал почему, но потом узнал, что она воспитанница интерната. Не хватило родительской любви. Он хотел заполнить этот пробел заботой. Делал ей сюрпризы, водил в рестораны, несмотря на ее возраст покупал плюшевых медведей и воздушные шары. Она была рада. И даже стала веселее смотреть. А эта ее привычка все контролировать, судорожно мыть и оттирать? «Смешная Леночка. Искал декана, а нашел тебя. Моя сиротка. Кажется, ты опять остаёшься одна».

Иван выглянул в тамбур палатки, снег лежал уже здесь. Он зачерпнул кружкой снежную массу, чтобы вскипятить себе воды. Газ тоже заканчивался, как и другие припасы. Рюкзаки погибших остались лежать на склоне, и их замело снегом.

«Если ближайшее время спасатели не прибудут, придётся идти откапывать чей-нибудь баул, чтобы раздобыть хоть что-то поесть», — думал Иван, выпивая кружку горячей воды. Его трясло от холода и голода, силы начинали его покидать, он почти не чувствовал рук и ног.

Снаружи палатки до сих пор бушевал шторм, идти откапывать рюкзаки не хотелось. Сел на свой полупустой рюкзак, закрыл лицо холодными ладонями и думал, что худшего, чем эта ситуация, с ним ещё не случалось. Он чувствовал свою беспомощность, и от этого становилось тошно.

Иван подошёл к мужчинам проверить пульс, на их холодных запястьях вены ещё бились надеждой.

Артём уже не чувствовал тела, ему казалось, что от холода оледенела каждая клеточка его тела. «Что ж, прожита полезная для людей жизнь. Жалко только с Мирославой так и не попил кофе. Я ведь только начал влюбляться». Когда Иван куда-то ненадолго вышел, в палатку вошёл знакомый Артёма, тот самый, в чёрном плаще. Сегодня он снял капюшон и показал ему своё лицо.

После обеда Иван всё-таки пошёл на поиски еды. Из сугроба торчала лямка, и он направился к ней. Сил не было, и идти через густую насыпь снега и шлака было тяжело. Онемевшими руками от разрыл сугроб, открыл чей-то рюкзак и начал в нем шарить. Ветер вперемешку со снегом и пеплом хлестали его по замерзшему лицу, будто веревкой с гвоздями. Он нашёл полупустую банку киселя и пару сухих хлебцев. Больше ничего. Прижал добычу изо всех сил к груди, как бомж, который нашёл что-то съестное в мусорном баке, и поплёлся к палатке. Рюкзак так и остался открытым, и ветер разбрасывал по склону мелкие вещи, пакеты и одежду.

Газа хватило, чтобы вскипятить последнюю кружку кипятка, горелка погасла с первыми пузырями на воде. Иван развёл остатки киселя прямо в банке и пошёл поить Андрея, Игоря и Артёма. Попил только Андрей. Врач и профессор уже спали самым крепким сном.

Иван перенёс их тела в маленькую палатку и вернулся к Андрею.

***

— Приземляйся здесь, выше подобраться из-за ветра и пепла не получится, — говорил в микрофон второй пилот Валерий капитану.

— Сколько здесь?

— Примерно две тысячи пятьсот над уровнем моря.

Бортмеханик Федька, замирая, следил, как Олег предпринимает попытки посадить вертолет. Ветер то и дело подбрасывал снег перед лобовым стеклом, закрывая обзор.

Наконец, удалось. Шасси коснулось склона, и вторая поисково-спасательная группа выпрыгнула из вертолёта в рыхлый снег.

— Если остановимся лишь два раза, то ближе к полуночи дойдём до домика вулканологов, — кричал коллегам сквозь ветер и гул вертолета командир группы.

Спасатели выдвинулись вверх по склону. Вертолет, закружа снег вокруг себя, поднялся в воздух и улетел на вертодром, ждать улучшения погоды, чтобы добраться до домика вулканологов.

***

Шли третьи сутки после трагедии, но спасателей все не было.

Настя потягивала чай из большой железной кружки, а Роман сидел на лавке возле окошка в тёплом свитере, болоневых штанах с лямками и читал найденную грязную книгу с вырванными страницами.

— О, здесь есть глава про Камчатскую островную дугу, про Ключевскую группу вулканов.

Он пролистал несколько страниц вперёд.

— Вот, слушай. Ключевской вулкан, 4850 метров, на правом берегу реки Камчатки, возле села Ключи. Активен. Все. Хм! Что-то маловато написали, — комментировал Роман.

— Будем надеяться, что он хотя бы не начнёт сейчас извергаться, — сказала с иронией Настя, снова отпивая из кружки.