— Мне так плохо, что я даже не могу расстраиваться, — скулила Настя.

— Сейчас снизим высоту, кислорода станет больше, гипоксия и недомогание будут проходить, — пообещал Иван.

Они потратили несколько часов на спуск. Роман отметил для себя, что спускаться намного сложнее, чем подниматься, потому что отчетливо ощущалась высота вулкана, она кружила голову и разгоняла тревогу, а раскинувшаяся перед глазами зеленая долина у подножия вулкана пробуждала страх высоты.

— Иван, будь к нам внимателен, ноги не несут, — Роман покачал головой.

Гид послушно кивнул в ответ. Сейчас он чувствовал свою полезность и незаменимость, хотел угодить туристам, чтобы перед самим собой быть честным, что он не просто купил документы, а старается работать добросовестно.

Вдалеке мелькнула одинокая крыша домика вулканологов.

— Это снова мы! Привет, старая деревянная развалина, — сказал, смеясь, Иван.

Хижина все так же приветливо стояла на лавовой полянке, рядом уютно лежали дровишки, принесенные ранее другими туристами. Настя и Роман свалили на черную сыпуху рюкзаки и сели на них сверху, мучаясь головной болью и тошнотой.

— Сейчас я для вас сделаю чай и что-нибудь перекусить, — Иван смотрел на них добродушно.

На лямке его рюкзака затрещала рация.

— Иван, ответь Андрею, приём.

— Андрей, это Иван, слышу тебя на пять, прием.

— Иван, группа сорвалась с маршрута. Был камнепад. Кажется, есть погибшие. Как слышно? Прием.

— Андрей, слышу тебя. Принято. Возвращаюсь. Конец связи.

Глава 46. Последняя слеза

Глава 46. Последняя слеза

Иван дрожащими руками пытался вызвать МЧС по спутниковому телефону. Настя сидела на сумке, откинувшись на стенку домика, и беззвучно плакала. Роман ходил вперёд и назад, не зная, что и думать, как помочь.

Наконец, МЧС ответили.

— Здравствуйте, — сказал Иван, ерзая шапкой по голове, — группа 4850. Мы зарегистрировали 20 августа маршрут на Ключевскую сопку, 30 августа отправились в пеший трек. Проверьте информацию. Сейчас нам требуется поисково-спасательный отряд. Часть группы сорвалась с маршрута. Есть погибшие. Кажется, произошел камнепад. Что точно случилось, пока не могу сказать, потому что я спускал на меньшую высоту нескольких участников восхождения из-за проявления симптомов горной болезни. Второй гид сообщил мне о проблеме.

— На какой высоте вы сейчас находитесь?

— Я и ещё два человека на отметке 3300, в домике вулканологов, второй гид с группой из восьми человек на 4200.

— Отправляем к вам вертолёт со спасателями. Ожидайте. И будьте на связи.

Иван нажал отбой и бросился к рюкзаку. Он выбрасывал все лишнее, взял только палатку, аптечку, походную газовую горелку и несколько пакетов с сухой едой.

— Я возвращаюсь к ним. Если у Андрея сломана нога, это большая проблема для группы. Надеюсь, он ошибся, что кто-то погиб. Может быть, ему показалось? Как жалко, что здесь нет поблизости спасательных станций. МЧС тоже будут долго добираться, — сбивчиво и в сердцах говорил Иван.

— Плюс у них нет акклиматизации. Так что моментально они вряд ли смогут подняться сюда, — рассуждал с горечью в голосе Роман. — Я иду с тобой!

— Исключено. Оставайтесь с Настей. Я вам оставлю спутниковый телефон и два фальшфейера. Вдруг придёт медведь, вы сможете отпугнуть его сигнальной шашкой. Вдвоём вам сподручнее будет. Себе только рацию оставлю для связи с Андреем.

— Может, какая-то альпинистская группа встретится на пути и поможет? — спросил с надеждой Роман.

— Если только случится чудо, — сказал Иван и закрыл рюкзак. Он закончил сборы. Настя до сих пор хлюпала носом, сидя на своей сумке.

— Я ухожу. Роман, позаботьтесь о ней.

Майоров молча кивнул, ему уже стало лучше. Он держал в руках спутниковый телефон и провожал взглядом уходящего гида. Ему предстояло идти несколько часов в одиночку по снежно-лавовой сыпучей почве.

Начинал подниматься ветер, вершину заволокло снежными тучами. Роман вспомнил про надвигающийся циклон и решил поскорее приготовить на костре горячую еду, пока снег и ветер не мешали разводить огонь.

— М-да, горы ошибок не прощают, — пробубнил он себе под нос.

***

После того, как Иван с Романом и Настей скрылись внизу за холмом, Андрей с группой продолжили восхождение, предварительно ненадолго остановившись на отдых.

— Дойдём к вечеру до высоты 4400 и сделаем привал. Рано утром, в четыре часа, совершим восхождение на вершину, покорим действующий стратовулкан, самый высокий и активный на евразийском материке! — торжественно произнес гид. — Но долго находится там не будем. Погода скоро испортится. Надо спешить.

Они продвигались все выше. Их встретил ледник, изобилующий трещинами. Снег, лёд, горная порода, как слоеный торт, чередовали друг друга, разъезжались и сыпались под ногами. Убаюканные холодом, замерзшие лавовые потоки дремали под мириадами сияющих мельчайших кристаллов. Чем выше они поднимались, тем больше горная вулканическая порода смешивалась со снегом и скользким фирном. Андрей принял решение организовать группу в связки по три человека, чтобы безопаснее и быстрее пройти сложный горный рельеф ледника на вершине.

— Свяжемся между собой, чтобы в случае угрозы срыва или падения одного человека напарники могли его придержать. Со мной будут связаны Евгений и Макс. Дальше Павел, Катерина, Егор. И третья сцепка — Игорь, Артём и Саша.

Они обвязались веревкой, защелкнули карабины, надели «кошки», взяли ледорубы и стали увереннее продвигаться вверх.

«Настя, наверное, уже в домике вулканологов», — думал Сашка, — «надеюсь, ей стало лучше. Бедняжка, сидит сейчас в заброшенном сарае в диком месте. Как бы мне хотелось, чтоб она была рядом. Вернёмся с Камчатки и съездим ненадолго в Испанию. Покажу ей, что она вполне может работать дистанционно. Интересно, почему у неё не хватает веры в себя? Красиво рисует и не понимает этого. Эх, зря я ее взял на такой сложный маршрут. Она же была совершенно не подготовлена. Беговая дорожка не в счёт». Из-за тяжелой физической нагрузки, высокого темпа ходьбы и снижения уровня кислорода мысли в его голове путались.

Профессор думал о том, как разные организмы реагируют на перепад высот, о том, что он не спортсмен, но чувствует себя хорошо. Почему тогда Роману стало плохо? Искал и не находил ответ.

Артём вспоминал своих благодарных пациентов, как они после выздоровления приносили в ординаторскую коробки с пирогами. Сколько спасённых жизней! Радовался, что выбрал очень нужную профессию и мысленно благодарил маму, которая сориентировала его после школы. С грустью вспоминал тех, кого не удалось спасти. Вскользь подумал о Мирославе, о ее хитрых, жизнелюбивых зелёных глазах. Улыбнулся в шарф. Если в будущем предстоит переезжать в Германию, предложить ей поехать вместе, если завяжутся отношения? Или обосноваться и устроиться самому, а потом пригласить ее? В любом случае, сначала нужно сдать экзамен по немецкому языку. Он начал повторять выученные слова.

Пашка мучился из-за мигрени. Началась в такой неподходящий момент. И таблетку не выпить, нужно всю связку останавливать. А если узнают, что голова болит, отправят вниз. Тогда весь смысл поездки пропадёт. «Нужно отбить бабки во что бы то ни стало», — думал он, уже через силу переступая ботинками в «кошках».

Егор думал о матери, как она там, чем занимается, достаточно ли хорошо ухаживает за ней Лариса. «Когда вернусь из поездки, устрою для нее сюрприз в благодарность за все. За то, что она меня растила в любви и заботе, не ругала по пустякам, даже несмотря на усталость, на уход из семьи отца, за то, что учила только доброму и красивому», — думал он, — «сходим вместе на концерт в филармонию или в театр, давно вместе никуда не выбирались».

Катерина удивлялась своим мыслям, что в этой поездке ей захотелось замуж. За ней ещё никто не ухаживал с такой теплотой и нежностью, как Егор. Наверное, на трепетное отношение к женщинам его натолкнула ситуация с матерью. Его забота перебросилась и на нее тоже.

Андрей злился на Истомина из-за того, что директор наплевательски относится к безопасности и гидов, и туристов. Он прекрасно знал о хорошем доходе владельца фирмы, о его покупках элитной недвижимости, яхт и катеров. Андрей раздражался, что шеф экономил на самом необходимом. Когда-то ему это аукнется. Сейчас группе очень не хватало замыкающего для полной безопасности. Оставалось только надеяться, что никто не упадет и не сломает себе ногу, поднимаясь по скользкому, обледеневшему склону.

Джон гордился собой, что он хотя и не альпинист, но получается у него вполне неплохо. Ему хотелось, чтобы близнецы поскорее выросли, чтобы брать их с собой в спортивные путешествия. Ещё хотелось поскорее позвонить Ирине, будто сотню лет с ней не разговаривал. Сердце слегка заныло от тоски.

Макс постоянно думал о Вере и ребёнке, представлял себе отцовство. Как это будет? Вот он стоит на выписке из роддома, серьёзный молодой отец. Бережно держит свёрток с новорождённым, и рядом Вера с большим букетом, улыбается и сияет. Вот он уже не спит ночами и качает плачущее чадо. Потом детский сад, школа. Они идут в февральский заснеженный парк, и он приучает ребёнка кататься вместе с ним на лыжах…

Оглушение и темнота.

Макс не понял, что произошло. Он только чувствовал новые удары, разрывающую тело боль и что его быстро тащит вниз по склону. Он как безвольная тряпичная кукла летел, ударяясь о ледяные замёрзшие гребни, о куски лавы, пока сильный хлопок не остановил это падение в пустоту, какое бывает во сне. Но это был не сон. Он последний раз посмотрел на небо и закрыл глаза. Струйка крови сочилась из рта. Последняя слеза оставила влажную дорожку на виске и замёрзла.