Они шагали по коридорам, и Беверли проговаривала про себя, заученные повороты. Принц Филипп не обманул, Синтия любила уединение. Довольно долго они добирались до крыла, в котором жила королева Анжелина.

Комнаты ее величества были выполнены в светлых, весьма скромных тонах, однако убранство напоминало о том, кто именно хозяйка в этих покоях. Гостиная, где уже собралось несколько девушек и женщин, была затоплена утренним светом, делая комнату невероятно уютной и располагающей к беседам. На полукруглом диванчике сидели миссис Кауч и мисс Трисби. Беверли знала их обеих, поскольку, когда-то эти женщины бывали в доме ее родителей, здесь в Салсоре. Матушка мисс Трисби у окна беседовала с мисс Лич, от вида которой у Беверли все похолодело внутри. За столиком для игр в лото сидели еще три дамы, которых девушка не узнавала. Она снова обвела глазами комнату и поймала на себе взгляд Сесилии, которая довольно быстро его переместила на принцессу. Мисс Лич вымучено улыбнулась и присела в вынужденном реверансе, а в глазах ее полыхало ледяное пламя. Эта женщина ненавидела всех? Все присутствующие дамы повторили приветствие, а Синтия ответив им, прошла к миссис Кауч. Беверли поняла выбор принцессы. Эта милая женщина была очень добра и приветлива, к тому же скромна и не охоча до сплетен. Соблюдая приличия, женщины поинтересовались друг у друга как прошла ночь и стали ждать королеву. Беверли встала позади своей «хозяйки» и стала наблюдать за Сесилией. Мисс Лич казалась ей ужасно лицемерной, поскольку лишь пристально наблюдавший за ней человек, мог заметить, насколько она не искренна. Ей было скучно среди этих дам, возможно, ее слегка высокомерный взгляд говорил о том, что она считает всех собравшихся здесь недостойными ее внимания.

Королева Анжелина вошла в гостиную и ласково улыбнулась своим гостьям. Ее золотистые волосы, так похожие оттенком на шевелюру старшего сына, блестели на солнце, придавая ей какое-то неземное сияние. Она явно находилась в прекрасном расположении духа. Королева была невысокого и хрупкого телосложения, с узкой талией и крохотными, совсем девичьими ладошками. Однако голос не соответствовал этому образу, будучи низким и глубоким.

Вслед за ней вошли служанки, с тяжелыми подносами в руках. Они заставили стол многочисленными вкусностями, и королева пригласила дам к завтраку. Беверли считала, что ей не хватает высшего общества, но была рада осознать, что это не так. Её жизнь кардинально изменилась за последние полгода, но эти перемены не удручали ее, если не считать последних событий, которые она надеялась исправить. Девушка наблюдала за дамами, они обсуждали последние новости, моду, но не позволяли себе сплетничать в присутствии её величества. Беверли это не могло не радовать, меньше всего ей хотелось слушать о себе и позоре, которым она покрыла свою семью. Сесилия вела себе более чем приветливо, пуская легкую дымку в глаза королеве, которая после второй чашки чая объявила, что через два дня будет организован небольшой прием, в честь памяти ее старшего сына Филиппа, почившего три года назад. Как только завтрак закончился, и гостьи начали расходиться, Синтия сделала жест рукой, отпуская «Фиби».