Сам он тогда тоже был новичком, только переведён из Мурманска. И почему-то именно к нему Кирилл спустя время начал обращаться. Молча работали вместе, в одной связке. Без слов понимали, когда нужно подстраховать, а когда не лезть. Кирилл держался жёстко, но Серёга знал: это его броня. И действительно, через время он начал оттаивать. С Сергеем он мог позволить себе расслабиться, шутить и быть собой.

– Скажи прямо, – твёрдо произнёс Сергей. – Это из-за того случая? Я видел, как ты на фото смотрел.

Кирилл отвернулся, хотел уйти от вопроса, но потом выдохнул:

– Да. Я не знаю как объяснить. Ты подумаешь, я сошел с ума…Я и сам так думаю! Но эта девушка… Она так похожа на Аню. Господи…

Кирилл ладонями обхватил лицо.

– Это не даёт мне жить, Серёг. Тогда я не успел. Но сейчас…сейчас… у меня есть шанс. Просто помоги…

Сергей сжал челюсть. Он знал, что нарушить приказ, значит подставить не только себя, но и Кирилла. Но он видел, что у товарища внутри горит другой пожар, который не стихает годами.

Он помолчал ещё немного. Потом коротко кивнул:

– Ладно. Только если хоть что-то пойдёт не так – возвращаемся.

Кирилл кивнул.

– Спасибо, брат.

Сергей усмехнулся:

– Вот только не начинай обниматься. Пошли, пока не передумал.

Они шли по тёмному ангару, не разговаривая, только шаги, гулко отдающиеся под металлическими сводами, да редкое поскрипывание железа за стенами. Снаряжение собирали быстро, действовали слаженно, как делали это сотни раз. Термоодеяла, запасные аккумуляторы для рации, ИК-маяк, аварийный паёк, аптечка – всё в две сумки, почти налегке.

Сергей бросал быстрые взгляды на дверь в диспетчерскую, там, наверху, свет всё ещё горел. Якушев был внутри.

«Господи, Кирюха, во что ты нас вытягиваешь…» Он видел насколько другу это важно. И если сейчас не дать ему этот шанс, его просто не станет.

– Как воры крадемся, – хмыкнул Сергей, закрепляя шлем.

Кирилл не ответил. В его голове крутилась только одна мысль: успеть. Он не мог не полететь. Сейчас это было как необходимость дышать.

– Всё готово, – сказал Сергей, закрывая люк грузового отсека.

Вертолёт стоял в боксе, плотно закрытом от ветра, но холод легко пробирался под стены. Они забрались внутрь. Сергей сел первым, провёл рукой по панели запуска, проверил приборы. Всё работало, но сердце сильно колотилось от напряжения. Как перед прыжком.

– Ну что, вперед? – спросил Сергей, уже в наушниках. Голос был глухим, но живым.

Кирилл быстро кивнул.

Сергей вздохнул и запустил двигатель. Лопасти с воем набрали обороты.

Якушев в это время, всё ещё сидел за рацией в диспетчерской, связывался с райцентром и передавал сводку. В наушниках шумели помехи, за окнами кружила метель. Он не знал, что двое из его людей уже на старте и сделали свой выбор.

Вертолёт поднялся с оглушающим рёвом, снежная пыль завертелась вихрем и мгновенно скрыла за иллюминаторами базу. Сразу стало ясно, что погода была даже хуже, чем они думали. Метель надвигалась с удвоенной силой, ревела и била, точно хотела разорвать их на куски. Машину бросало в стороны, казалось, ещё немного и лопасти заденут землю.

Сергей молча вцепился в штурвал, сдерживая раскачку, руки напряглись до боли в суставах, он стиснул зубы и надавил сильнее. Он был хорошим пилотом, знал, что делает, но сейчас, даже для него, это было слишком.

Уже на подлете к месту поиска рация ожила резким шипением, и голос Якушева ворвался в кабину:

– Сергей! Кирилл! Какого чёрта! Немедленно возвращайтесь! Повторяю – немедленно! Это приказ!

Кирилл не отвечал, смотрел вперёд и сильнее сжал кулаки.

– Вы с ума сошли?! – Якушев яростно кричал. – Я вас обоих под трибунал отправлю! Вам конец, слышите?!

Сергей поморщился, будто от удара.

– Он сейчас глотку сорвёт, – буркнул он, переглянувшись с Кириллом. – Что отвечать будем?

Кирилл секундой колеблясь поднял рацию:

– Слышим. Если найдём их – потом делайте, что хотите, – сказал он ровно, почти спокойно. – А если нет… – голос едва дрогнул, – тогда уже будет не важно.

Якушев снова заорал, но они уже не слушали. Сергей убавил громкость и глухо сказал:

– Видимость падает. Минут двадцать максимум, потом нас самих от сюда не вытащат.

– Тогда у нас двадцать минут, – отозвался Кирилл, вглядываясь в белое марево. – Давай чуть южнее, туда – между отрогами.

– Держись, – сквозь шум пробурчал Сергей, не отрывая взгляда от приборов.

Кирилл сидел в наушниках, глядя в промерзшее окно. Мысли метались, плечо время от времени дёргалось. Он не знал, правильно ли поступает, но знал, что если не попробует, не простит себе.

– Поворачиваем юго-западнее, – сказал он, чуть громче, чтобы перекричать ревущий мотор. – Они могли пройти дальше.

– Мы и так на пределе, – бросил Сергей. – Видимости нихрена нет.

– Я знаю, – тихо сказал Кирилл.

Сергей выругался сквозь зубы, но отвернул на несколько градусов. Радиус прочёсывания расширился, теперь они выходили за границы последнего планового маршрута группы. Каждая минута в воздухе казалась вечностью.

Кирилл вжимался в стекло, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь эту адскую метель. Белая мгла поглотила землю, не было ни очертаний, ни теней.

Все зря.

Кирилл закрыл глаза на долю секунды. В горле пересохло, а голову будто стянул тугой обруч.

И вдруг, что-то мелькнуло.

Он резко подался вперёд, лоб ударился о стекло. Где-то под крылом, посреди белого хаоса мелькнула тонкая полоса чёрного дыма.

– Подожди… – прошептал он. – Серёг, назад чуть. Я что-то видел.

– Ты уверен?

– Нет. Но надо проверить.

Сергей напрягся, но в голосе Кирилла была такая призрачная надежда, он не стал спорить.

Плавно развернул машину, вцепившись в управление.

– Беру курс еще южнее. Там по карте должна быть речка.

Кирилл снова приник к стеклу. От напряжения сводило челюсть и грудную клетку. Он не смел дышать.

Вертолёт пошёл вниз. Мотор выл, сопротивляясь ветру.

Чуть снизившись, они проскользнули под вихрь, и на мгновение буря расступилась. Кирилл замер, прямо под ними, на белом фоне, чётко был виден человек, лежащий на спине, лицом вверх. Ошибки быть не могло. Они нашли.

– Человек, Серёг! Там кто-то есть! Я видел! – Голос Кирилла дрожал, внутри что-то резко сдвинулось, выстрелило из глубины. Надежда и страх в один ком. – Давай к реке, срочно!

Он схватил рацию, пальцы не слушались.

– Борт 212, есть контакт! Вижу человека! Координаты передаю!

Сердце билось где-то в горле.

Сергей, не дожидаясь приказа сверху, выровнял вертолёт, сбросил высоту около пятнадцати метров. Видимость нулевая, лишь редкие просветы в метели давали шанс на ориентировку. Кирилл вцепился в ручку на потолке кабины, всматриваясь в непроглядную белизну под вертолётом и передавая координаты. Он быстро продиктовал цифры по рации. На том конце тяжёлое молчание. Потом сорванный и напряжённый голос Якушева:

– Немедленно возвращайтесь! У вас нет допуска! Немедленно, это приказ!

Кирилл не ответил. Вместо него в эфир вышел Сергей:

– Обнаружен пострадавший. Посадка невозможна. Работаем с троса.

Он повернулся к Кириллу:

– Я не смогу сесть. Слишком опасно. Но держу позицию, сколько смогу.

– Я и не просил садиться, – коротко кивнул Кирилл, уже застёгивая подвеску. – Держи ровно.

Он затянул стропы на поясе, проверил страховку, открыл створку и встал на порог. Ветер врезался ледяным лезвием. Тяжёлый поток с запахом керосина ударил в грудь, под ногами гудел и вибрировал металл. Сердце билось сухо и быстро, точно спешило вырваться раньше него. Но плечо было спокойно, он был собран как никогда.

– Пошёл! – прокричал Кирилл.

Трос начал опускаться. Кирилл висел в воздухе, раскачиваясь над снежной пустошью. Когда он спустился, колени на секунду подогнулись, ноги утопали в снегу, он был рыхлый и глубокий. Кирилл отцепил трос и наклонился.

Павел лежал без движения, лицом вверх, одна рука согнута в локте, в ладонях крепко зажата зажигалка, с которой ещё недавно шёл дым.

Кирилл упал на колени рядом.

– Эй… Слышишь меня? Мы здесь… Тебя нашли… – голос его срывался.

Он снял перчатку, коснулся щеки. Лёд.

Дотянулся до шеи, пульса нет.

Кирилл вгляделся в лицо. Спокойное выражение, казалось он заснул. Он узнал Платова с фотографии на планшете.

– …Твою ж…

Воздух застрял где-то между горлом и сердцем. Слишком поздно. Но он всё равно снова проверил пульс на запястье, на шее.

Кирилл откинулся назад и громко выругался в небо, прямо в ревущий ветер.

Потом нажал на рацию:

– Один. Без признаков жизни. Повторяю: без пульса.

– Принято, – коротко сказал Сергей.

Кирилл ещё раз взглянул на тело Павла, затем на едва различимые следы, уводящие в сторону, к сугробам. Снег уже начинал сметать их, время ускользало, как вода сквозь пальцы.

Он включил рацию:

– Серёга, тут есть следы. Я пойду по ним, он не мог уйти далеко от их стоянки.

– Кирилл, ты издеваешься?! – Сергей еле сдерживался. – У нас двадцать минут, максимум тридцать, и бак пуст. Ты слышишь? Мы не долетим обратно. Возвращаемся. Повторяю – возвращаемся. Координаты у нас есть. Мы их найдем потом.

– Потом будет поздно, – спокойно ответил Кирилл. – Эти следы сейчас видны. Он бы не вышел к нам, если бы они могли ждать.

Он оглянулся, ещё раз проверил направление, мысленно прокладывая маршрут. Затем снова в рацию:

– Возвращайся. Передай координаты. Я останусь и пойду дальше.

– Ты чё творишь, мать твою?! – Сергей сорвался. – Ты меня под статью подводишь! Ты хочешь, чтобы я тебя оставил тут одного, в этой чёртовой буре!