***

Любовь Викентьевна даже не сразу поняла, что они вышли из леса – настолько быстро и легко все получилось. Иулия, увидев ее изумление, только рассмеялась.

– А что вы хотели, барыня, он все же колдун. Дорога сложная только к нему, когда надо доказать, что тебе обязательно нужно дойти. Если его не рассердишь потом, то обратную дорогу он делает легкой.

Они только подходили к деревне, как навстречу выбежали ждавшие их Мирошников, Житников и Митенька. Любовь Викентьевна не стала жаловаться на трудную дорогу к колдуну, а сразу рассказала, какие получила распоряжения.

Следующий день получился очень хлопотливым. Управляющий выделил телегу с лошадью и мужиков на погрузку камней от усыпальницы. Мирошников с Житниковым и Митей сходили за указательным камнем в заброшенную домовую церковь. Мирошников разобрался с количеством камней, которые следовало демонтировать и уложить в телегу. Все время работы то священник Флегонт, то Митя, то Любовь Викентьевна внутри усыпальницы рассказывали предкам, почему приходится нарушать их покой.

Работавшие мужики с нескрываемым уважением снимали камни, видя такое отношение хозяев к делу. Аккуратная работа завершилась к вечеру. Все участники похода, которых назвал Горюха, рано легли спать, чтобы встать до света и успеть позавтракать.

Как ни торопились приехать к засохшей липе пораньше, все равно Горюха их уже ждал. Оглядев маленький отряд, он одобрительно кивнул головой и резко свистнул. Почти тотчас из заросли выглянул молодой кряжистый парень, в котором сразу можно было узнать сына Горюхи. Колдун спросил:

– Ну как там, Птах?

– Тяжело, батя. Не знаю, как телега проедет.

– Ничего не поделаешь, надо идти. Слушайте меня. Сейчас я и Птах пойдем впереди и будем дорогу расчищать. Вы, Костка и Жито, управляйтесь с лошадью и телегой. Потом поменяемся. Только не поубивайте друг друга топорами. Люба и Митяй, садитесь на телегу.

– Без разговоров, – строго сказал Горюха, видя, что Митя готов возражать, – все, вперед.

Потом участники похода к разоренному, заброшенному молельному месту часто будут вспоминать, как прорубали просеку, как приходилось чуть не на руках переносить через буераки телегу, как шли по болотистой местности, когда сапоги проваливались в воду по щиколотку, как лошадь испугалась дикого кабана, который внезапно выскочил из-под завала, как несколько раз выползали из-под коряг змеи, толщиной в мужскую руку, как Любовь Викентьевна кричала, увидев в двух шагах от телеги трех крупных волков, наблюдавших за людьми.

Шли практически в потемках, потому что над головами почти смыкались кроны вековых деревьев. Мужчины сменяли друг друга, рубили деревья, выбирали самый удобный путь. Горюха досадливо морщился, глядя на горы сучьев и стволов, остававшихся за ними. Птах утешал отца:

– Батя, сделаем потом все как надо. Не печалуйся.

На каком-то этапе Горюха догнал Житникова, идущего впереди с топором, и проговорил:

– Давай-ка я сейчас.

И уже через пять минут он остановился перед стройными елями, стоявшими, как стража, близко друг к другу вокруг круглой поляны. Удивление Горюхи было искренним:

– Глянь-ка, Птах. За столько лет ничего не заросло здесь! Всюду чащоба, а здесь солнце и вычищенная поляна. Даже видны места, где раньше камни лежали.

Все путники высыпали на поляну. На ней и вправду царили тишь и благодать. Казалось, что ее, как и раньше, содержат в чистоте и порядке божественные силы. Посреди поляны стоял одинокий черный камень.

Горюха скомандовал пятиминутный отдых и пошел привязывать лошадь за пределами поляны, чтобы не допускать ее на священное место. Потом колдун разрешил всем перекусить для восстановления сил, тоже за пределами поляны.

Через двадцать минут все были готовы действовать. Горюха объяснил Любови Викентьевне, как ориентироваться по указательному камню, и она по нему указывала, в какое место нужно установить тот или иной камень, а Митя помогал мужчинам, которые парами носили камни, находить для них свое место.

Когда все камни были установлены по своим местам, Горюха еще раз с указательным камнем в руках обошел все по кругу, чтобы не закралась ошибка в расстановке. Потом долго прилаживал указательный камень на вершину черного камня, потом отошел, вытер пот с лица и проговорил:

– Ну все, братцы. Самую сложную задачу выполнили. Теперь вам надо ехать домой по той же просеке, которую сделали. Берегитесь зверей. Со мной они близко не подходили, а без меня могут напасть.

– Батя, я их провожу. Назад по готовой просеке уже быстро дойдем, все на телегу могут сесть. Ты пока отдохни. Я вернусь, и вместе дело доделаем.

– А мы во время обряда не нужны? – осторожно спросил Мирошников.

– Нет, не нужны. Здесь уж мое дело, да вот Птаха надо учить, – ответил Горюха.

– А как мы узнаем, получился ли обряд?

– Получится, не переживай, Люба. Да ты и сама поймешь, когда тридцать пять годков перешагнешь. Когда это будет? В сентябре же? Вот, в сентябре и поймешь, что все хорошо. Уважаю, когда человек за чужие спины не прячется, а сам решает свои вопросы. Молодец, Любаха. Ты сильно изменилась за последнее время.

Митяй, ты учись. Ты должен стать большим человеком. Сегодняшний день не забывай. Подружка хорошая у тебя, хоть и попова племянница. Ну да по нынешней вере это просто хорошо.

Вы вдвоем Липки не забывайте, восстанавливайте. Усыпальницу приведите в порядок. Предкам скажите, что все сделали по правде.

Ты, Костка, большого ума человек и большого сердца. Всегда слушай людей.

А ты, Жито, хорошее дело затеял на своих землях. Одобряю.

Все, идите. Птах, жду тебя. Вместе делать будем.

– Да, батя, – весело откликнулся его сын, отвязал лошадь и велел всем садиться в телегу.

Дорога назад была совсем легкой по сравнению с тем, что пережили утром. Только один раз пришлось помогать лошади, оступившейся в болотной луже.

Когда стало светлее, и сквозь деревья показалась опушка Ерошкиной погибели, Птах коротко сказал:

– Бывайте, люди-человеки. Здесь уж доберетесь. А я к бате.

И исчез среди деревьев, как будто его и не было.

Стоило выйти из леса, как на всех навалилась страшная усталость. Лошадь тоже устала и плелась еле-еле. Любовь Викентьевна и Митя уснули почти сразу, и Житников и Мирошников терпели до самой деревни. Они изредка перекидывались словами, чтобы не уснуть.

Управляющий издали увидел, как они ехали, и вышел навстречу. Только передали ему вожжи, как оба мужчины тут же заснули. Так и ехали до самого поместья четыре уснувших прямо в телеге человека. Никто из маленького отряда потом не помнил, как добирался до своей комнаты и ложился в постель.

Главное – дело было сделано.

Эпилог

Эпилог

Мирошников и Житников утром проснулись рано, когда еще почти все спали. Они прогулялись по парку, посмотрели ход работ по благоустройству вокруг левого крыла дома, сходили до усыпальницы, оценили объем необходимых работ.

Они уже собирались уходить, когда из чащи деревьев выдвинулся Птах. От неожиданности оба мужчины вздрогнули, ведь только что не было никакого намека, что рядом есть человек. Веселый Птах хохотнул и сказал:

– Ни батю, ни меня, если мы не захотим, никто в лесу не увидит. Это уж закон такой. Батя велел передать, что было немного страшно, но все получилось. Пусть барыня за свою жизнь не беспокоится. Бывайте.

И Птах исчез среди деревьев.

Мужчины еще немного молча постояли и отправились к дому. Житников передал премию за работу девушкам Рахель и Инне. Мирошников от оплаты отказался, просил лучше помочь семье с обустройством усыпальницы. На том и договорились.

Уже подходили к дому, когда Житников сказал:

– Прав был Аркаша Горбунов. Ни один другой человек не справился бы с такой сложной, необычной задачей. Отличная работа, Константин Павлович! Помните всегда, что вы сделали жизнь одной семьи проще и безопаснее, отведя от нее старое проклятье. Это большое дело! Любовь Викентьевна не уйдет из жизни преждевременно – и это вы и девушки спасли ее.

Мирошников хотел что-то сказать, но передумал, только крепко пожал протянутую руку.

Когда подошли к дому, то увидели на веранде Соню, ожидавшую своего друга. Она с радостью, хотя и робко поприветствовала тех, кто спас ее Митю от преждевременной смерти.

Прощание с Любовью Викентьевной и Митей было сложным. Неожиданно вчерашнее дело сильно сплотило людей, и не хотелось расставаться. Слова, переданные Птахом, очень всех порадовали. Пришлось пообещать приехать на день рождения Любовь Викентьевны. Появилась надежда, что тридцатипятилетний рубеж она перешагнет в добром здравии. Митя долго шептался в углу с Мирошниковым, рассказывая о своих планах. И его тоже Константин обещал не забывать и наведываться в гости.

На улице Мирошникова ждали Афанасий Петрович, Степка и Кирьян. Со всеми тоже надо было поговорить. С каждым из них была связана частичка его жизни.

Дорога домой, как всегда, казалась быстрее и проще, чем из дома. От своих мыслей Константин очнулся только, когда коляска остановилась перед его домом. Мелькнула мысль, которая ни разу не появлялась все время его отсутствия – как там дома?

Подойдя к квартире Мирошников постоял несколько секунд, достал ключ и открыл дверь. На кухне Клавдия пела о том, что она сама садик садила и сама будет поливать.

Это был хороший знак. Дома все спокойно.