Кроме того, не получилось отказаться от банки вишневого варенья, банки меда и мешочка с травяным чаем. Семен Семенович сказал, что не позволит обидеть супругу отказом. Коляска уже отъезжала от дома, когда Ольга Максимовна всплеснула руками и с криком «чуть не забыла!» сунула в руки Мирошникову вязаные шерстяные варежки.

Настроение не испортило даже то, что на въезде в город встретили коляску с предводителем дворянства Неклюдовым. Пришлось останавливаться, долго стоять и слушать многословный унылый рассказ о том, что надо готовиться ко дню рождения города, и что каждый достойный гражданин должен взять на себя какую-то задачу, чтобы организовать празднование в лучшем виде. Особенно это важно, поскольку, по некоторым данным, приедет с поздравлениями сам губернатор.

У Мирошникова не было никакого сомнения, что руководит всеми подготовительными работами деятельная супруга предводителя дворянства. Всем достойным горожанам она расписала роли по своему разумению и целыми днями ездила по городу и требовала от назначенных ею лиц выполнения предписанного. Домой она приезжала теперь поздно и валилась спать без сил, предводитель несколько раз это повторял, а потом завершил восхваление супруги словами «Святая женщина!»

Приходилось стоять, кивать головой и мечтать о чашке ароматного чая с пирожками и вареньем. Потом к этой мысли присоединилась мысль, что самовар придется ставить самому, и настроение заметно ухудшилось. Отвлекло Мирошникова от этой печали только осторожное похлопывание по руке. Господин Неклюдов внимательно заглядывал ему в глаза и спрашивал: «Что с вами, Константин Павлович?»

Пришлось извиняться и говорить, что случайно задумался, на что услышал: «Наверняка о невесте думаете, господин Мирошников. Конечно, это понятно. Ах, молодость, молодость! Чувства и постоянные мысли о любимой».

К счастью, Мирошников ничего не забыл и не принялся уверять, что у него нет никакой невесты. Он хорошо помнил пущенный им слух о московской невесте, потому утвердительно покивал, соглашаясь с предположениями собеседника, и даже развел руками, дескать, вы меня понимаете.

С трудом расставшись с Неклюдовым, Мирошников поехал в библиотеку, чтобы рассказать Рахель новости. Но ее опять не оказалось на месте. Оказалось, полчаса назад за ней приехала Инна, и они срочно уехали к какой-то заболевшей подруге по гимназии.

Бронислав Бенедиктович не знал, как продвигается ее работа над книгами, но сказал, что девушка работает и часто пишет что-то в тетради. Можно было предположить, что если бы были интересные факты, она обязательно чем-то проявила радость.

Ближе к дому праздничное, какое-то детское настроение улетучилось совсем. Мирошников отпустил коляску и вошел во двор, ощущая, как на лицо опускается привычная маска чиновника. Стало совсем грустно.

Константин открыл ключом дверь и сразу насторожился. В квартире кто-то был.

Глава 20. Ниточка к клубочку

Глава 20. Ниточка к клубочку

Судя по странным шорохам, напоминавшим шлепки, кто-то был на кухне. Мирошников снял обувь и на цыпочках пошел по коридору. Когда до кухни оставалось шагов пять, кто-то запел очень знакомым голосом:

– Гори, гори, моя звезда,

Гори, звезда приветная! (Слова В.Чуевского)

Этого не могло быть, но это случилось! На кухне фальшиво пела популярный романс уволенная экономка Клавдия. Она замешивала тесто, сильно налегая на него руками, и даже не сразу услышала тот возглас удивления, который смог выдавить из себя Константин. На пассаже:

– Ты у меня одна заветная,

Другой не будет никогда. (Слова В.Чуевского)

Клавдия повернулась и увидела своего хозяина. Ошеломленный Константин прочистил горло и сказал:

– Здравствуй, Клавдия. Как у тебя дела?

Клавдия неловко топталась у стола, разглаживая фартук на животе руками, испачканными в муке.

– Да вот. Пирог с рыбой хочу сделать, я и косточки из рыбы убрала. Вкусный будет.

– Пирог с рыбой – это хорошо. А меня другими пирогами угостили, – немного не к месту проговорил Константин и сразу понял, что зря сказал.

– Кто угостил? – явно ревнивым тоном спросила Клавдия.

– По делам ездил, там очень хорошая семья. Угостили.

– Хорошо, когда угощают. Значит, не голодали без меня.

– Голодал, очень голодал, – торопливо проговорил Константин, – Клава, давай поставим самовар, да чай с пирожками попьем. Там и варенье есть. Вишневое. Очень вкусное и ароматное.

Неожиданное предложение застало Клавдию врасплох. Она не знала, что делать, и продолжала стоять, теребя край фартука руками, припыленными мукой.

Надо было удержать Клавдию любой ценой! Поэтому Константин, который уже справился с удивлением, схватился за самовар, чтобы залить его водой. Вид хозяина, занятого ее делом, быстро вывел Клаву из ступора. Она подскочила к Константину и схватилась за самовар:

– Самовар ставить – это дело економки, а не хозяина. Где там твои пирожки и варенье, неси. Мой пирог не скоро будет готов.

– Несу. Между прочим, с этого дня моя экономка будет получать на один рубль в месяц больше, – пообещал Константин.

– Это хорошо, я согласная, – откликнулась Клавдия, бодро носясь по кухне.

– Только не лезь в мои личные дела, пожалуйста, – вдруг вспомнил Константин ту ситуацию, когда он уволил Клаву.

Клавдия остановилась, задумалась, потом кивнула головой:

– Не буду. Только тебе жениться надо, а то не ровен час опять придется печь топить. Угоришь ведь, горемычный.

– Так тебя Садырин прислал?

– Он – плут коварный, шельмец хитроумный. Вроде такой солидный, в усах, да в сапогах, дегтем начищенных. Поверила этой бестии, он сказал, что пора домой возвращаться, да ключ от хватеры дал. И вещи мои перевез. Так что, не серчай, но я снова с тобой. Пирожки свои неси. Попробую, можно ли их есть, или тебя отравить решили.

Этот вечер примирения Константин и Клавдия провели на кухне: пили чай с вареньем и пирожками, разговаривали, смеялись. Выяснилось, что за короткое время своего пребывания в доме, Клавдия умудрилась выставить за дверь посетительницу. Только Константин хотел схватиться за голову и начать ругать свою вновь принятую экономку, как она уточнила, кого не пустила на порог:

– Эта баба дурная, репейная, которая ко всем липнет, и к тебе пыталась влезть. У нее еще кучер такой с усишшами. Я ее уже не в первый раз выпроваживаю, не нравится она мне. Не хватало еще, чтобы моего хозяина всякая кобылица с накрашенными щеками оседлать решила.

Услышав такое хлесткое описание дамы, особенно описание кучера с усишшами, которые всегда были особым фетишем для Клавдии, Константин понял, что речь шла о супруге предводителя дворянства. За такую услугу, конечно, стоило Клаву похвалить, но Константин счел, что полезнее все же отругать бабу, которая всегда на любую ситуацию имела собственный взгляд и старалась все сделать по-своему. В ответ на это хитрая Клава скромно спросила:

– В следующий раз впустить ее что ли? Или обойдешься?

Пришлось ответить честно:

– По возможности – не надо пускать. Только вежливо, без оскорблений. Не надо мне проблем устраивать.

Клавдия понимающе хмыкнула.

– Ну а ты-то причем? Это неграмотная економка с лестницы спустила скверную гостью, а ты ж на службе был, ты ничего не знал. Конечно, потом економку отругал, да рублем наградил.

Константин даже немного испугался:

– Не надо с лестницы никого спускать. А вдруг она упадет! Боже упаси!

Строптивая прислуга снисходительно ответила:

– Никак ты забыл, что ишшо на первом этаже живешь? Какие тут лестницы? Так, ерунда. Даже ноги не переломает. Встанет, отряхнется, покудахтает и пойдет.

– Да, пойдет ко мне ругаться и требовать тебя уволить.

– А ты скажи, что я неувольняемая. Заколдованная. Скажи, колдун Горюха наколдовал так, он завсегда бабам помогает.

– Что-что? – Константин вдруг понял, что услышал что-то очень важное. – Что ты сказала? Кто наколдовал?

– Говорю, колдун Горюха наколдовал и теперь меня уволить нельзя.

– Колдун Горюха, колдун Горюха… не помню, где слышал. Надо записать. Все, Клава, у меня завтра трудный день. Давай спать ложиться.

– Иди-иди, хозяин, спи. Знатное тебе варенье дали, и пирожки вкусные. Знают твои знакомцы, что ты хороший человек.

***

Работы на службе навалилось столько, что Мирошникову казалось, будто он отсутствовал не два дня, а целый месяц. Плохо, что он забыл предупредить никого к нему не пускать. Пришлось расхлебывать следствие своей забывчивости и принимать супругу предводителя дворянства Анну Ивановну Неклюдову.

Услышав ее командный голос в коридоре, он даже вскочил, чтобы закрыть дверь на ключ, но не успел.

Ворвавшись в кабинет, социально активная дама сначала приняла оскорбленный вид и выговорила Константину, что он до сих пор не уволил свою прислугу-грубиянку. Константину понял, что ему сейчас придется плохо, если будет оправдываться. Следовало перейти в наступление.

– Разве я должен кого-то увольнять? Моя прислуга полностью устраивает меня в хозяйственном плане. Для меня именно это важно. Вы же не будете увольнять прислугу, которая устраивает вас, но не устраивает кого-то?

Анна Ивановна не сразу уловила, что спор она практически уже проиграла, и с разбега заявила:

– Я такую обязательно уволю.

– Ну а я – нет. Таковы мои принципы, – спокойно отреагировал Константин и снова перешел в наступление: