– А где у вас находится церковь? – спросила Варя.

– Это в противоположной от моря стороне, – махнул рукой Бодня. – Тут недалеко, полчаса ходу.

Выяснилось, что у Володи на хуторе есть пасека, и он начал рассказывать, как его пчелы, чтоб повысить продуктивность, ездят на попутном транспорте. И, остановившись, неожиданно стал читать стихи о пчеле:

– А как будут эти стихи на украинском? – спросила Варя, вспомнив, что Галя называет Бодню доморощенным Овидием. Володя прилаживаясь, пожевал губами и, приподняв правую руку, будто поднявшись на эстраду, запел:

Варе было приятны даже не сами слова, которые читал Бодня на украинском, а их певучесть и что эти звуки исходят от человека, которому уже за семьдесят лет. В этот миг, если бы Варя не знала его возраста, то Володя вполне мог сойти за подростка.

Увидев произошедшую в нем перемену, Варя спросила, как ему удается держать такую хорошую форму.

– У меня есть формула, которая состоит из пяти «дэ». – Володя поднял теперь уже левую руку и начал загибать пальцы: – Это движение, дыхание, добро, дело, – тут он сделал паузу и, загибая пятый палец, озорно стрельнул глазами в сторону Вари: – И, конечно, девушки!

Идти по мягкому, сыпучему песку было непросто, ноги быстро уставали, но едва Варя ступала на траву, та начинала цеплять и царапать кожу. Вскоре они вышли на плоское, словно упрятанное в низину, заросшее травой озеро. Оно было усыпано белыми птицами: бакланы, чайки, дикие гуси, лебеди сонно, точно нарисованные, стояли в мелкой воде, совсем не реагируя на людей.

– А здесь пойдем вброд, – сказал Бодня и, скинул свои растоптанные сандалии.

Дно в заливе оказалось твердым и было усыпано мелкими ракушками. Вода оказалась горячей и после злой и колючей травы приятно ласкала и согревала ноги. Варя не выдержала и, как это бывало в детстве, стала прыгать и скакать, от нее во все стороны начали разбегаться рыбные мальки. Бодня, с улыбкой наблюдая за ней, сказал, что так можно перепугать всю рыбу, поскольку в этих теплых лагунах нерестится кефаль.

– Скажите, а птицы не боятся волков? – спросила Варя.

– Они больше страдают от двуногих, – подумав немного, сказал Бодня.

– А я, когда ехала к вам, видела волка, – сообщила Варя. – Он бежал рядом с машиной.

– Мне сказывали, что тоже видели, – отозвался Володя. – Возможно, один на всю косу и остался.

Перебравшись через залив, они пошли по тропе, которая шла по берегу уже другого озера. Здесь смешанный с морской солью песок был непривычно белым и твердым, как наждачная бумага.

Вскоре за песчаным валом послышался мерный шум, казалось, он падает откуда-то с неба, но стоило Варе подняться на шаг, как от самого горизонта встала и, неспешно перекатываясь, пошла им навстречу лохматая гладь. Море! Она ждала этой минуты. Сбросив свои резиновые шлепки, она, не выдержав, подбежала к берегу и с ходу, как градусник под мышку, сунула ногу в набегающую волну. Вода была холоднее, чем в заливе, но это нисколько не огорчило ее, здесь уже все было другим – и воздух, и белый ракушечный песок, даже солнце не казалось жарким и палящим. Вдоль пустынного песчаного берега стеной стоял кустарник, а под ним рос хвощ, бессмертник песчаный, чабрец: вся та аптека, о которой через Интернет ей поведала Галя.