Он больше не пытался получить ее согласия, и, хотя по должности Галина Лехнова на борту старшая, ей сказать «добро» трудно, в ее летной жизни вынужденных посадок не было, и эту она воспримет как профессиональный позор, как несмываемое пятно на репутации штурмана. Да и сядут ли они благополучно: под матовым настом метель скрывала колдобины, ямы, овраги. Воеводин верил в себя и счастье и, как только в глазах прорезались мутные пятна домишек, развернул машину и, убрав газ, прогладил лыжами целину. Пока самолет бежал, теряя подъемную силу, все сильнее и сильнее вминая снег, осаживаясь, летчики не дышали…

* * *

– Вы что, любите Галину Терентьевну? – еще не совсем вернувшись к действительности, спросил Воеводин.

– Это вы любите ее. А она вас.

«Прозорлив, а сегодня почему-то нагл», – подумал Воеводин и сказал:

– Допустим… Но тогда почему хотите связать жизнь с человеком, равнодушному к вам?

– Без хозяйки дом – халупа, Иван Иванович. – Ожников прикрыл глаза и нос; темная ладонь, поросшая курчавыми волосиками, слилась с волнистым чубом, баками, усами, бородой. Воеводин смотрел на серый шерстяной комок перед собой, потом с усилием отогнал от себя неприятное видение и унесся мыслями в прошлое.

* * *

…В то время Галина только нравилась ему… Сели они благополучно за околицей и подождали, когда к самолету сбегутся вездесущие ребятишки. У них узнали название деревни, проложили курс на Пугачев, а взлетев, не включили барографа. Это было величайшее нарушение, сговор без уговора. Она пощадила авторитет пилота, только что пришедшего в летное подразделение, и… испугалась за свой авторитет.

Вскоре показалось извилистое русло реки Иргиз и повело их к городу. Прошла морось, погодка немного разведрилась. Пугачев они увидели километра за три. И тут замигала красная лампочка: контрольные «пузырьки» бензобаков были пусты, капельки горючего перекатывались на дне стеклянных пробирок-бензиномеров, укрепленных над головами. Винт мог остановиться в любое время, в любом месте, на окраине города, над улицей, над острым куполом собора…

* * *

– Вы хотите поручить мне сватовство?

– Кофе остыл, Иван Иванович, печенье совсем не брали. Сыр ешьте, свежий!

– Откуда же узнали про «тайну», Ефим Григорьевич? Жили на Саратовщине?

– Сибиряк я. – Ожников широко улыбнулся, блеснув белой эмалью крупных ровных зубов. – Знакомый у вас был, Михалыч, помните? Крепко пьющий и хитрюга мужик! Года три назад встретился с ним нечаянно на руднике под Мурмашами, он завскладом там, разговорились, общие знакомые нашлись… Побеседовали бы вы с Галиной Терентьевной, а? Знаю, ей тут тяжело, а мы бы уехали.