– Как?

– А вот так! Вино-то и закусочка в накладной названы ширпотребом, товарчиком, который при нынешних временах повсеместно и широко употребляется. Приятного аппетита, молодой человек, если будут колики, не обижайтесь! Это я к слову – сейчас такое переваривают все.

Неприятный разговор Донсков передал Хетте Ивановичу, по чину возглавлявшему команду гостей, и попросил «съеденные вещи» купить на деньги из собственных карманов. Сейчас он во второй раз слушал доводы в пользу устроителей праздника, гневные эпитеты в сторону «кока – старого ворчуна», обещания, что котел и плита будут стоять на своих местах и без его грошей, но согласиться снова не мог.

– Мне пора лететь, Хетте Иванович. Деньги в твой кабинет привезут. И не заставляй меня обращаться по такому поводу в райком. Неудобно как-то. Договорились?.. Ну вот и хорошо. Здоровья тебе!..

Теперь взлетала Наташа. Вертолет дернулся, но, укрощенный, мелко задребезжал металлическими скамейками, растянутыми вдоль бортов. Запрыгал груз, положенный на них. Затряслись щеки у обоих пилотов и ручка управления в руке Наташи.

– Додай оборотов и быстрее переходи трясучий режим, – подсказал Донсков. – Нужно чувствовать оптимал. Тебя что, командир не учит?

– Все больше по штурманской гоняет.

– Тоже нужно. После твоей промашки с запретной зоной. И особенно здесь! – Донсков кивнул в левое окно, в Хибинский хребет, где плато Расвумчорр краснело пятнами хламидомонадного38 снега. В мае снег расцветает ярко-бордовыми заплатами, но и сейчас, в июле, он еще не потускнел, и хорошо было заметно, как на красные пятна валом наползает сизая густая дымка.

– Скучно с тобой летать, Наташа, все молчишь да молчишь.

– Я-то?

– Ты-то, – улыбнулся Донсков. – Расскажи какую-нибудь историю.

– У меня биографии нет.

– Неужели? Как родилась, так и в авиацию годилась?

– Я отчаянной всегда была. Из школы выгоняли.

– За двойки?

– Общественное лицо учителя измарала, авторитет его пыталась подорвать.

– О, серьезное обвинение!.. Одна подрывала?

– С мальчишками водилась. У меня даже кличка во дворе была: «Лужок»! Ребята делали все, что я хотела. Даже отвечать их научила по-военному: «Есть, Лужок!», «Слушаюсь, Лужок!»… И вот однажды я велела им наказать учителя физкультуры. Мастера спорта!

– Неужели твои мальчишки решились связаться с мастером спорта?

– Он мастером по шахматам был. Такой маленький, противный очкарик. А на занятиях по физкультуре практиковал только лошадиный спорт: стометровка, кросс, прыжки. Вот я и сказала ребятам – накажите. Неделю готовились. А он чуть не умер после этого.