Бровастый рябой детина в черном кафтане, ухмыльнувшись двинулся на него, поигрывая клинком.
Ярослав едва успел отбить внезапный удар, уклонился от второго, отскочив и едва не споткнувшись при этом.
— Смотри, Пров, насмерть не заруби, — проскрипел голос всадника. — Ему умирать еще долго предстоит, очень долго…
До Ярослава донесся крик Ирины.
Ярость, дремавшая в нем где-то глубоко, неожиданно прорвалась, словно лопнул пузырь, и теперь весь его страх, боль, досада на всё происходящее с ним, внезапно выплеснулись наружу — он взмахнул саблей и нанёс удар.
Рябой, по-видимому, не ожидал внезапной и яростной атаки, и чуть замешкался — клинки со звоном скрестились, но последовавший за ударом выпад он отбить уже не успел, и острие сабли вонзилось ему между ребер.
Рябой издал булькающий звук, и осел на землю.
— Ах ты, курва поганая! — второй всадник, державший Ирину, оттолкнул её и бросился к нему.
Предводитель всадников направил коня к девушке.
Противник Ярослава щелкнул кнутом, и вторую руку резануло болью; на этот раз Ярославу удалось удержать саблю, однако, в следующий миг сильный удар кулака сбил его с ног. Бородатый воин навис над ним, занося кнут для нового удара, когда за спиной его вдруг выросла фигура, замахнулась, и бородач повалился на землю, как сноп.
Ирина вскрикнула, когда предводитель всадников схватил ее за руку и рывком перебросил через седло.
Собачья голова болталась прямо напротив ее лица.
— Стой! — донесся до неё крик Ярослава.
Ферапонт засмеялся, выкрикнув что-то, и вздыбил коня.
Словно в ответ, из темноты послышалось ржание, нарастающий стремительный топот, свист, звон, короткий вскрик.
Что-то навалилось на Ирину сверху, и сползло вниз.
Чьи-то сильные руки подхватили её и поставили на землю.
— Ну что, царевна, нагулялась? — насмешливо спросил знакомый голос.
Ирина подняла глаза на возвышающегося над ней Беззубцева на коне, с окровавленной саблей в руке.
Переведя взгляд, она увидела Афанасия, с ухмылкой помогающего Ярославу подняться на ноги; два тела, в черных кафтанах распростерлись на земле.