Пэл полюбовалась его лицом, и решила, что они квиты.

– Что такое радиомаяк?

Николас, кажется, растерялся, впервые на ее памяти, и Пэл добавила к счету еще один плюс.

– Это… Передающая радиостанция, излучающая радиосигналы, используемые для определения координат. Или для определения местонахождения самого радиомаяка…. По крайней мере, нас так учили.

Нужная папка лежала на столе, рядом с газетой. Пэл достала листок машинописи, передала парню.

– Это я получила от нашего атташе. Аэродром Лейкенхит в графстве Суффолк. Радиостанцию там закончат оборудовать к сегодняшнему вечеру. Здесь все цифры и прочие премудрости про длинные волны и точность пеленгации. Надо, чтобы вы, Николас, все это внятно разъяснили, только не мне, а тем, кому это понадобится.

В глазах белокурого парня вспыхнул огонек.

– Могу и сам. Тяжелую машину не посажу, что-нибудь легкое типа «Шторьха», вполне.

Пэл задумалась.

– А очень тяжелую? В Монсальвате строится летающий аэродром, объект «Polaris». Пока он еще не готов, просто большая металлическая коробка. Но летать все-таки может, там стоят какие-то маленькие двигатели, чтобы передвигаться в космосе. Его нужно посадить в Лейкенхите. Если вы это сделаете, Николас, можете рассчитывать на благодарность Правительства Его Величества. Очень серьезную благодарность!

Николас-Лейхтвейс помотал головой.

– Н-нет, не смогу. Помочь – да, с тем же радиомаяком, к примеру. Но, леди Палладия! У вас же есть… будет самый лучший эфирный пилот. Она к звездам летала!..

Камешки калейдоскопа с легким хрустом стали на место.

– Ящерица! Она же заключенная «боковушки». Вероника Оршич, верно?

– Да, Вероника Оршич, мой инструктор, – парень отвечал неохотно, словно сквозь боль. – А еще она – Ночной Орел, диверсант Германского сопротивления. Ее приговорили к смерти за то, что она хотела убить Гитлера.

Калейдоскоп вновь рассыпался. Пэл потерла лоб рукой.

– И это вы мне говорите только сейчас? Чему вас учили в вашей Абверштелле?

Взяла парня за руку, усадила на стул.

– Рассказывайте!..

* * *