– Семь…

И вдруг, преодолевая смертную оторопь, Хорст Локенштейн понял, что очень хочет жить. Пусть не вечно, всего несколько лишних мгновений. Чтобы Смерть, проклятая старуха, удивилась!

Правая рука, сама собой нырнув за пояс, нащупала предохранитель полицейского Walther PPK. Взвела. Жаль, не придется отдать Циркуля под королевский суд, как обещано. Чтобы плакал, чтобы о пощаде молил!..

Ничего, сойдет и так.

– Девять!

– Десять! – эхом откликнулся Хорст, нажимая на спусковой крючок.

Ррдаум!..

Грохот выстрела ударил в уши, но Локи, даже не глядя на падающего эсэсовца, стал на левое колено, перехватив правую руку левой, и повел стволом «вальтера», выбирая следующую мишень. Ближайший «мертвоголовый» – здоровенный детина с выпученными от изумления глазами? Сойдет!

Ррдаум!..

…Его сосед, что затвором щелкает.

Ррдаум!.. Ррдаум!..

А потом он удивился: почему так громко кричат? И куда исчезла охрана? Там, где только что стояли «мертвоголовые» – каша из тел, полосатые робы вперемешку с шинелями.

Рука с пистолетом опустилась. Стрелять больше не в кого.

– Бежим! Бежи-и-им!

Деревянные башмаки застучали по асфальту. Толпа, не оглядываясь, бросилась к выходу, топча недвижные тела. Хорст спрятал пистолет и очень хладнокровно, словно не с ним все происходит, прикинул, что бежать некуда. Во дворе «асфальтовые» в камуфляжных куртках. Немногие добегут до ворот, но там тоже «эсэс». Подошел к одному из трупов в серой шинели, нагнулся, чтобы взять карабин.

– Augustus rex plures non capit orbis! – негромко прозвучало сзади.

Он обернулся. Двое в полосатых робах, незнакомые, годами его много старше.

– Не спешите, государь, – веско проговорил один. – Те, что побежали, погибнут.

– Подземелье большое, – добавил другой. – Поищем место, где спрятаться.

Оживший страх знакомо толкнул в плечо, и Локи был уже готов согласиться, но внезапно для себя сказал совсем другое.