И вот теперь, вольный купец Шматов, восседал возле кучи добра, которое тянули к нему со всех сторон солдаты, казаки и матросы, взвешивал принесенное и отсчитывал деньги. Поначалу он греб все подряд. Валил в кучу ковры, конскую упряжь, разную утварь и оружие, не забывая, впрочем, торговаться.

- Побойся бога! – выговаривал он конопатому солдатику, притащившему под мышкой большой кувшин. - Ен у тебя помятый, сто лет нечищенный, да еще разобраться бы с какого он серебра?

- Армяням унесу! – насупился служилый.

- И они тебе ажно десять рублев за пуд отсыплят, - парировал новоявленный Шейлок. – Ладно, где наша не пропадала, беру!

Скупка шла настолько успешно, что от прочих маркитантов несколько раз прибегали подручные и недобро косились на новоявленного конкурента. Но замечавший их Федор в ответ только внушительно поправлял висевшую на поясе кобуру с револьвером и продолжал заниматься своим делом.

Впрочем, скоро он заметил, что гора вещей выросла до совершенно неприличных размеров, а сумка с деньгами настолько же похудела. Почесав репу, парень здраво рассудил, что имеющихся в его распоряжении ресурсов на все по любому не хватит и стал брать только самые дорогие вещи, ну или те, которые казались ему таковыми.

- Не, ковров более не надоть, - отмахивался он. – Солить их штоле? К тому же они у тебя пулями трачены. Не буду брать!

- Ну-ка покажи, любезный, свой товар? – попросил у солдата случившийся рядом Студитский.

Тот охотно отвернул край своей добычи и в глаза доктора бросился очень редко встречавшийся у местных мастеров орнамент.

- Сколько желаешь получить за него? – заинтересовался врач.

- Пятнадцать рублев, - буркнул нынешний хозяин раритета, памятуя, что за бутылку водки торговцы дерут аж десять целковых, а надобно еще и закусить.

- У меня есть только двенадцать, - с сожалением заметил доктор, пересчитав содержимое бумажника.

- Давайте, ваше благородие! – выпалил продавец, бросив в сердцах шапку оземь.

- Обмишулились, Владимир Андреевич! – весело крикнул Федор, все это время краем глаза наблюдавший за совершением сделки. – Я бы вам за пятерку сторговал.

- На то ты и купец, - ухмыльнулся Студитский, и велел солдату тащить покупку к своей кибитке.

Будищев вместе с едва державшимся на ногах Майером в это время стоял перед Скобелевым. Белый генерал по очереди крепко обнял и расцеловал обоих. Потом объявил во всеуслышание, что именно они главные герои прошедшего столь успешно штурма и что за богом молитва, а за царем служба не пропадает, а потому награда будет вполне соразмерной подвигу. Бедняга гардемарин, которого еще мутило после контузии, едва не расплакался, слушая эту прочувствованную речь. Еще бы, его кумир, светоч в окне, образец для подражания лично наговорил ему любезных и ободряющих фраз, назвал героем и пообещал награду. Господи! Можно ли испытать большее счастье?