Забота о пропитании туземцев объяснялась просто: высвобождались значительные площади под плантации кофе и гевеи. Впрочем, и самой рыбой немцы отнюдь не пренебрегали.
Когда же выяснились реальные запасы бокситов, германские промышленники сразу сообразили, что множество вьетнамских гор, по которым бесплатно текут вьетнамские реки, могут легко решить проблемы выделения из бокситов алюминия — и каскады электростанций, возводимых в далеких горах, загрузили заводы Сименса на годы вперед.
Ну а появившиеся в результате роста промышленности в метрополии деньги немцы направили в том числе и в перспективные проекты по "завоеванию мирового господства". Кроме тяжелых (до двадцати пяти тысяч тонн) сухогрузов на верфях Германии стали массово строиться и сугубо военные суда — например, подводные лодки. А на заводах машиностроительных — собираться уже техника сухопутная. Я-то знал, каким должен быть, например, "танк победы", но и у "вероятного противника" головы были набиты отнюдь не соломой. А если к умным головам добавить еще и мощную промышленность…
ДнепроГЭС изымал из моих карманов чуть более ста миллионов в год. В конце мая девятнадцатого года был запущен первый генератор, а к осени их работало уже три. Вот только изобилие электричества привело к тому, что цена на него довольно сильно упала, до семи копеек за киловатт-час, и доход со станции оказался заметно меньше ожидаемого, в районе трехсот тысяч рублей в сутки. Тоже неплохо — но и тут Станислав Густавович оказался прав. Большую часть электричества потребляли три английских завода: сталелитейный завод в Кривом Роге, завод ферросплавов в Никополе и новенький азотный завод в Александровске. А вся продукция этих заводов целиком отправлялась в Англию…
Но самым обидным (для меня, по крайней мере) было то, что и разделанная под орех Франция весьма активно наживалась на России! Французы выкупили пару десятков шахт, а затем у деревни Михайловка под Курском построили огромный рудник и обогатительный завод. Юрьевский завод вырос втрое, вдвое увеличился Царицынский завод, а на окраине Белгорода (посередине между рудником и шахтами) поднялся еще один французский металлургический комбинат. Все вместе они выпускали почти миллион тонн стали — и сталь эта, как и в случае британских заводов, уплывала из России бесследно.
Не совсем бесследно: теперь Харьковский паровозный завод паровозы строил как раз из белгородской стали, ею же "питался" и завод "Наваль". Я, откровенно говоря, все еще надеялся, что французское судостроение в России обанкротится, но оказалось, что надежды мои были напрасны: Военмор упорно заказывал военные корабли именно французам. О причинах этого упорства мне поведал Феликс Феликсович, с которым я довольно неожиданно встретился в Арзамасе, куда заехал с очередным проектом нового грузовика. А князь Юсупов туда прибыл с заказом на партию новых моторов: петербургские автолюбители усиленно готовились к ралли и в попытках форсировать моторы гробили их десятками. Я как-то сдуру намекнул Феликсу что-то насчет ралли "Париж-Дакар", и в январе планировалась первая гонка из столицы Сенегала.